Лука храбро встал с молотом впереди, не выходя за границу моего защитного кокона, который таял на глазах. Да-а-а, далеко мы не убежали…
В глубинах моей души проснулся Хморок и, осознав, что его земную оболочку сейчас просто убьют, он начал подниматься. Но неожиданно Лука повернулся ко и серьёзно сказал:
— Рано, Хморок, рано! — его голос звучал так кристально чисто, что я распахнул от удивления глаза. Хотя всего секунду назад заваливался в обморок.
— Лука… Что ты… Кто ты? — только и вырвалось у меня.
— Я же Лука, господин Малуш, — обиженно проговорил пацан, а потом махнул головой, — Вам надо бросить семя в пропасть.
Махнул он в ту сторону, куда мы, собственно, и пытались бежать дальше по пещере.
— Семя… зачем? — только и вырвалось у меня.
Соображал я очень плохо, надорванные чакры пульсировали вместе с висками, отбивая болью во всём теле. Я и раньше-то не понимал, зачем нам попалось это непонятное семечко. Но теперь…
— Потому что, Хморок, что посеешь, то и пожнёшь, — Лука улыбнулся, снова говоря невероятно чистым, кристальным детским голосом. Казалось, звук его голоса прорезал воздух, заставляя резонировать не только мои барабанные перепонки, но и стены пещеры.
Не сразу до меня дошло, что даже дьявол, чей огромный силуэт маячил в дыре, двигается как-то необычно медленно. И волосы Креоны, чьи холодные ладони так и лежали на моём лбу, красиво застыли в воздухе, едва заметно опадая.
— Ты… ты… — я честно пытался сообразить, но не мог.
— Вы всё поймёте, господин Малуш, — улыбнулся Лука, — А мы с Агаром остановим это чудовище.
В этот момент моя защита окончательно испарилась, и мне стало намного, намного легче — ведь надрывная магия больше не выжигала мои чакры дотла. Хотя чувствовал я себя так, будто по мне протопталось с десяток медоежей.
— Агар… — только и прошептал я, пытаясь подняться, — Какой Агар⁈
Насколько я помнил, древесный маг погиб ещё там, в магической зоне под Моредаром, когда пытался защитить нас от могучего вампира.
Время снова потекло с нормальной скоростью… Зашевелилась Креона, подхватывая меня под мышками и помогая встать. Бесстрашно зарычал медоёж, выскакивая перед Лукой и закрывая его от надвигающегося на дыру кулака дьявола.
Лука же просто поднял молот, который засиял так ярко, что мы с чародейкой закрылись руками. И удар дьявола вдруг напоролся на что-то незримое, едва влетев в пещеру.
Вот только от меня не укрылось, как мальчишка при этом качнулся. Он хоть и остался стоять, подняв молот, но из его второй руки выпала та самая обломанная веточка, с которой он так часто игрался в походе.
Забыв о боли, я подскочил к нему и подхватил за плечи. Из носа Луки текла кровь, и он едва не закатил глаза, глянув на меня.
— Да смердящий твой свет! — прорычал я, едва не встряхнув пацана, — Что за божество⁈ Что за божество, я спрашиваю, в тебя вселилось?
— А оно до сих пор здесь… — прошептал Лука, снова возвращаясь в сознание, — Мне нужна вода!
Я даже растерялся, когда мальчишка оставил молот просто висеть в воздухе. Затем он, упав на коленки, схватил веточку и воткнул её в трещину в полу. И стал подгребать туда ладонями грязь… будто он сажал эту треклятую палку.
— Вода, господин Малуш, — пацан вдруг заплакал, — Я не умею делать воду!
Мы с Креоной непроизвольно переглянулись, и она улыбнулась. Я утёр слезу с щеки Луки и стряхнул её на ветку.
— Умеешь, малой, точно умеешь…
— Мало! — Лука нервно обернулся, — Второй удар я могу не выдержать, господин Малуш. Мой предел кончается!
Предел⁈ Какой ещё, в расщелину, предел? Да кто ты такой?
— Да твою ж… — выругался я, совершенно не понимая, что происходит, — Креона, что делать?
Растерялся я ещё и потому, что именно воду-то я вообще делать не умел. Ну, у магов огня с этим проблемы.
— А кровь? — спросил я, готовясь проколоть кожу Губителем, — Кровь пойдёт?
— Погоди, варвар! — чародейка уже стояла, накручивая всполохи голубой магии вокруг себя.
— Сегодня и так много крови пролилось… — сказал Лука, заворожённо глядя на Креону.
А та, создав вокруг нас целое облако инея и вихрем нацеливая его на воткнутую палочку, крикнула мне.
— Нужно тепло!
Наконец-то сообразив, что от меня требуется, я, выжимая из надорванных чакр последние крохи, выставил ладонь. Вихрь блестящих снежинок тут же обратился в дождь, который стал литься в аккурат под корень нашей веточки. А я закачался, поняв, что окончательно надорвался.
И тут прилетел второй удар…
Молот явно остановил кулак дьявола, но сам сорвался со своего места, едва не попав Луке по затылку. Я перехватил прилетевшее орудие железной рукой, одновременно отталкивая мальчишку, но меня тут же снесло будто пушечным ядром, и… удар!.. грохот камней… темнота…
Лука!
Я тут же очнулся и забарахтался, выбираясь из-под завалов. Правая рука, в которой так и был зажат молот, стрельнула резкой болью, но мне было не до этого. Сколько я тут провалялся⁈
— Лука! — крикнул я, сбрасывая с себя последний валун и вскакивая.
И я замер…
