Потому что другой стены у пещеры не было, как и половины пола. Будто часть склона горы просто обвалилась, словно её кто-то отколол огромным… чем-то невероятно огромным.
Креона стояла рядом, задрав голову. Тут же сидел Лука, его лицо заботливо вылизывал медоёж. А там, снаружи, сражались два великана — один был уже осточертевший дьявол, а второй…
Второй великан выглядел, как манекен из толстых прутьев, поросших листвой. Только кто-то сплёл его из вековых деревьев, да таким огромным, что он не уступал в росте Дитю Недр и, замахиваясь, дубасил его огромными дубовыми кулаками. Грохот от их ударов стоял такой, что по округе расходились волны ветра, сдувающие пыль и дым.
— Смердящий све-е-ет, — только и вырвалось у меня.
Впрочем, удивляться времени не было, и я тут же подскочил к Луке. Лицо у него оказалось слегка измазано в крови, которую он растёр из-под носа, но сам мальчишка выглядел невероятно бледным. Закрыв глаза, он едва шевелился.
— Лука! — мне хотелось тряхнуть его, но я побоялся, что сделаю лишь хуже.
Как же мне в этот момент хотелось быть не варваром, не магом огня, и уж точно не тёмным… А обычным целителем, который легко бы влил свою жизненную энергию в хилое тельце.
У меня даже не было ни сил, ни желания удивляться, как же так вышло, что от страха потерять мальчишку у бывшего Тёмного Жреца сводило руки и всё тело буквально холодело. Дожил, Десятый!
«Да, дожил!» — со злостью ответил я сам себе и крикнул ещё раз:
— Лука!
Он открыл глаза и улыбнулся, а потом показал пальцем:
— Это Агар…
Я ещё раз поднял голову на древесного великана, который неистово лупил по рогам врагу. Голова дьявола моталась, но лавовый монстр тоже бодро отвечал древесному, втыкая свои кулаки в плетёные рёбра и выбивая горы щепок и обломков.
— Семя! — тут же сказал Лука, отталкивая мою руку и пытаясь встать, — Нужно бросить семя, и оно даст ему сил!
— Кто в тебе был⁈
— Во мне… кто? — мальчишка искренне удивился, — Это же я, господин Малуш.
— Да чтоб вас… — я упал на задницу, обхватив голову, — Ничего не понимаю!
— Малуш! — меня за шиворот уже схватила Креона и стала тянуть вверх, — Ну тебе же говорят — семя!!!
Я сообразил, что моя растерянность идёт, скорее всего, от пережжённых чакр. Просто бросская кровь явно перегорела сама в себе, вот меня и бросает из уныния в злость, из удивления в растерянность.
Тут же мысленным усилием я смёл все эмоции, словно огненным ураганом, пытаясь оставить в мозгах лишь выжженную равнину. Что я удивляюсь-то?
В мальчишку вселился какой-то бог, из палки вылез Агар высотой с гору, а в какую-то пропасть надо сбросить семя… Я тут же вытянул из-под доспеха злополучный мешок, где сено уже явно свалялось.
И, запретив себе думать о чём-либо ещё, я тут же схватил Луку за шкирку, закидывая его на Бам-бама. Меня обуяла злость, но не на судьбу, которая стала играть со мной в свои непонятные игры, а на собственное тугодумие.
Я бы ещё спросил, зачем меня закинули в этот мир и зачем я иду в Храм Хморока! Всё равно же не найду ответа… А тут у меня почему возникают вопросы?
— Кинуть, так кинуть! — прорычал я, хлопая Бам-бама по колючей заднице и утягивая за собой Креону.
Чародейка так и стояла, заворожённо глядя на битву двух колоссов. Кстати, рванул я её вовремя, потому что спустя секунду на то место, где она стояла, рухнул огромный кусок дымящегося рога.
Пещеру, к счастью, не до конца завалило, и, спотыкаясь о завалы, мы провалились дальше в тёмный проход. Здесь опять царила темнота и тишина, и лишь глухие удары двух сражающихся великанов ещё долго провожали нас.
Лука, как и любой мальчишка, просто надулся, когда я снова попытался добиться от него, что же за божество в него вселилось. Нет, я не был зол… ну, то есть, я уже успокоился. Тем более, это чудо спасало нам всем жизни — я явно переоценил свои способности, когда ввязался в рукопашную с огромным исчадием ада.
И всё же… Кто это был⁈
— Не знаю, — снова буркнул Лука и надулся.
Медоёж тут же вывернул морду, чтобы лизнуть его в нос, и недовольно заурчал в мою сторону, словно возмущаясь. «Какого ты пристал к нему, противный бросс⁈»
— Да идите вы… — вырвалось у меня, — … в недра!
Креона, которая всё это время молчала, впервые улыбнулась.
Сияние молота помогало нам двигаться по тёмной пещере, которая явно пошла под уклон, и теперь мы спускались ещё ниже в толщу горы. С одной стороны, здесь нас великан бы уже не достал, даже если бы захотел. С другой стороны, сам он пришёл из таких же глубин…
Так, спокойнее. Просто мне только что надрал задницу огромный рогач, а сам я истощён до дрожи в чакрах. Вот и нервничаю.
— То есть, Лука, ты совсем ничего не помнишь?
Мальчишка так и молчал, но тут за дело взялась Креона. Более чуткая, как и подобает женщине, она стала просто рассуждать вслух.
— Думаю, дело вот в чём, — сказала она, — Малуш, ты останавливаешь Бездну, которая лезет в этот мир и пытается занять место тёмного Хморока, так?
Я кивнул.
— А светлый южный бог у нас кто?
— Яриус, — проворчал я, чувствуя злость при произношении этого имени.
