—
Лес сразу наполнился голосами, будто тут и вправду бегали и резвились трое умалишённых. Виол открыл глаза и оглядел нас, счастливо улыбаясь, но наткнулся на хмурый взгляд Креоны.
— Что? — наивно спросил он.
Ветер, вихря снежинки, как раз донёс крики фантомной чародейки:
—
— Ну-у-у, прохлада души моей, не воспринимай так близко, — Виол съёжился, глядя, как на пальцах Креоны заиграли ледяные молнии, — Это же для достоверности! А то не поверят же… Зато как живые!
Креона недобро заурчала, но я схватил обоих и толкнул в другую сторону. Нам следовало как можно быстрее натолкнуться на того трусишку, который не засел в сугробе на своём посту, а скорее спрятался там. Явно надеясь, что мы пойдём только к старшим воинам, но уж никак не к нему.
Я ещё раз оглянулся, пытаясь рассмотреть лес магическим зрением. Кажется, всё идёт, как надо — Храмовники двинулись следом за пущенной Виолом уловкой.
Чуть не наткнувшись на спотыкающегося Виола, я схватил барда и просто закинул себе на плечо. Тот, заметно побледнев, зевал так, что чуть не порвал рот. Видимо, с миражами это была мощная магия, и поэтому гусляр, виновато улыбнувшись мне, просто закрыл глаза и захрапел.
— Да смердящий свет! — выругался я.
И всё же мы неслись с Креоном по заснеженному лесу. В полной тишине было слышно только скрип снега под нашими ногами и наше же прерывистое дыхание. А засада, так заботливо оставленная врагами, удалялась совсем в другую сторону.
На Храмовника, который и вправду спрятался под корнями старой ели, мы наткнулись совсем скоро. Снег запорошил его убежище, превратив в сугроб, и даже блеска золотых доспехов не было видно. Но мы с Креоной почувствовали его одновременно — чародейка ощущала тепло среди царства холода, а в меня ударила густая волна страха.
Хитрец явно надеялся, что мы пройдём мимо, а он побежит передавать весточку командиру отряда. Смердящий свет, вестник наивности! Какое же, наверное, было его удивление, когда моя рука ворвалась в его снежное укрытие и вытянула наружу.
— Ну, здравствуй, грязь! — я улыбнулся, глядя в юное лицо с два пробившимся пушком под носом. Совсем мальчишка…
Храмовник был без шлема, и ветер сразу подхватил его светлые волосы. Он дрожал то ли от страха, то ли от холода, и даже забыл про двуручник, рукоять которого торчала в снегу, завалившем его укрытие. Он лишь зажмурился и, схватив медальон на груди, стал усиленно молиться.
Со вздохом я подавил порывы своей совести. Ещё большой вопрос, как бы этот юнец поступил, пройди мы мимо — он вполне мог и воткнуть клинок в спину.
Или не мог… Да ну смердящий свет, как же это накладно, быть добрым и светлым.
— Знаешь, кто я? — с улыбкой спросил я.
Тот, не открывая глаза, закивал. Я же, обратив внимание на то, как он сжимает медальон, где поблёскивал символ Яриуса, золотое солнце. Его губы так и шевелились.
— Что, не отвечает, как раньше? — участливо спросил я.
Храмовник распахнул глаза, в которых даже проскочил гнев, но он тут же потонул в новом страхе. Потому что огромный бросс, тот самый, из-за которого происходит странное и страшное, здесь, перед ним…
Молчаливая чародейка и посапывающий на снегу бард такого ужаса ему не внушали.
Я вдруг поставил Храмовника на снег и спросил:
— А хочешь, объясню, почему твой бог перестал отвечать на твои молитвы? Ты вообще представляешь, что за мальчишку вы похитили?
Всё-таки я попал в самую суть. Эх, жаль, не было при мне Губителя Древа, иначе все мысли этого юнца уже были бы передо мной, как на ладони.
Но, может, это тоже такое испытание? Что, Небо и Древо пытаются научить меня доверять людям без божественных артефактов. Я поморщился — ох, как не люблю я такие ненадёжные способы.
— Да… — вдруг произнёс Храмовник, — Хочу понять!
Молодого Храмовника даже не потребовалось подгонять или как-то угрожать, он сразу же повёл нас через лес. Спускаясь, он взял заметно на юг и даже прибавил шагу, опасаясь, что за нами может быть погоня.
Я бы спросил у Виола, сколько действуют его миражи, но бард всё так же умиротворённо посапывал у меня на плече. Оставалось надеяться, что раз он потратил столько сил, значит, магия будет длиться долго.
Кстати, нашего пленника, если его можно так назвать, вдруг будто прорвало… Когда я его попросил рассказать, не кажется ли ему подозрительным то, что происходит с орденом Храмовников, из парня полилась сбивчивая речь, как из рога изобилия. Видно было, что он долго сдерживался.
Храмовника звали Леонидом, и оказался он в Храмовниках Яриуса не так уж и давно. Видимо, потому так и сомневался — не успел ещё свыкнуться с тем, что любой удар этим золотым клинком является праведным ударом.
