Он, что-то крикнув, мгновение ещё побарахтался, но тут же исчез среди волн. Второй вскочил с четверенек, даже забежал в ледяную воду, поражённо таращась на волны, но тут же выскочил:
— Сожги тебя Яриус! — он развернулся и бросился ко мне с кулаками.
Но его встретил бросский кулак, и Храмовник улетел доламывать уже один раз пострадавшую лодку. Зашевелился среди обломков досок, поднялся с грозным видом и выставил ладони.
Между ними начал разгораться пучок света, Храмовник явно готовил какую-то особо мощную магию.
— Именем Яриуса, бога солнца и света, я покараю… — он не договорил, потому что малый пучок света, который он метнул, тюкнулся в мой чёрный нагрудник и затух. Никакого урона мне эта магия не причинила.
— Великий Яриус, даруй мне силу! — тот нашарил под ногами свой двуручник, и, разгоняясь, рванул ко мне, — Насыть мои жилы светом… уф-ф!
Мой кулак воткнулся ему в грудь. Меч я у него не отнял, а просто оттолкнул. Ну ведь должен же этот тупица сделать какие-то выводы?
— Да как ты смеешь, лиственник, поднимать на меня ру!.. — он опять прыгнул, замахиваясь мечом.
И новый полёт, теперь уже от моей ноги. Мне снова пришлось вымерять силу, потому что я не хотел проломить ему рёбра.
Рыцарь отлетел к воде, послышался плеск от его кувырков.
— Видит Маюн, громада, эти двое были самыми умными во всём Ордене Храмовников, — сказал Виол, глядя на барахтающегося в морской пене Храмовника.
— Скорее всего, их тут поэтому и оставили, — хихикнула Креона, — Чтобы не сияние их мудрости не выдало.
Я, закрыв глаза, тренированным усилием успокоил себя. Просто обыкновенная тупость этих двоих — ну, теперь уже одного — так бесила, что мне стоило огромных трудов не утопить второго бедолагу.
Он опять поднял свой двуручник, поэтому я подошёл, просто отнял у него меч и выкинул в воду.
— Ты… иди дальше… и моли своё Древо, чтобы я… ну… не убил… — дрожащими то ли от страха, то ли от холода губами пролепетал Храмовник. Он то и дело таращился на волны, но ни его меч, ни его напарник никак не желали выныривать.
И вот свершилось! В глазах промелькнула крупинка настоящего разума. Бедный паренёк с промытыми мозгами явно начал что-то подозревать…
— Раз я вижу в твоих глазах проблеск интеллекта, и ты явно не хочешь кормить рыб, — при этих словах я схватил его за ворот промокшего подклада, — То ты мне поможешь. Ведь так?
— Яриус, храни меня, и ниспошли священный свет на этого… Ау!
Я просто влепил ему пощёчину. Он снова начал молитву, я снова влепил… Открывает рот — пощёчина. Открывает — пощёчина. Раз — два! Раз — два! Ну же, тупень ты златобронный, давай!
Через десяток раз, когда его щека уже горела, как помидор, до Храмовника наконец дошло. Дошло, что я никуда не исчезну, и что никакой Яриус ему не поможет.
— Что… что ты хочешь, демон⁈
— Есть ещё лодки? — я тряхнул его, — Как догнать корабль⁈
— Моя вера крепка, как… ау! У-а-а-а! — Храмовник заплакал, зажав опухшую щёку, — Есть, есть лодка… — и он показал пальцем куда-то дальше.
— Где⁈
— Там, за бухтой, между скалами… Только не убивай, прошу тебя!
Я показал ему милейшую улыбку, а потом поморщился от запаха. Кажется, бедняга обмочился.
— Да смердящий ты свет! — и я метнул его в воду.
Пролетел он гораздо меньше, но плюхнулся и так же ушёл с головой. Вынырнул, забарахтался, снова ушёл.
— Громада, это жестоко, — проворчал Виол.
— Ты веришь, что он не нападёт со спины? — я хмыкнул, двинувшись к скалам на краю бухты, на которые показал Храмовник, но всё же испытал сильное желание оправдаться, — Тем более, я его не убил… Кинул недалеко, да и он без нагрудника, у него есть все шансы.
Утопающий и вправду то и дело показывался среди волн, постепенно приближаясь к берегу.
— Вроде выплыл, — кивнул Виол.
— И это может быть нашей проблемой, — проворчал я, понимая, что стал слишком мягкотелым. Всеволод Тёмный не оставил бы за спиной такие проблемы, а вот Малуш…
— Громада, а ты посмотри на это с другой стороны, — словно услышав мои мысли, сказал Виол, — Ты оставил себе удовольствие ещё раз набить ему морду. И ещё раз, и ещё… Ты — умнее безжалостных убийц, ты растягиваешь удовольствие.
Я расхохотался над шуткой Виола, Креона тоже улыбнулась.
— У нас на севере это называют глупостью, гусляр, но твоя версия мне тоже нравится.
— У нас на юге это называют милосердием.
Двинувшись к мысу, мы услышали совсем другое море. Если в бухте Спокойной волны были невысокими, то за её пределами поднимались такие исполины, что их пенистые верхушки показывались даже над скалами. Удары сопровождались бешеным рёвом и гулкими ударами, от которых иногда даже сотрясалась земля под ногами.
Где-то через час взобравшись на зубчатые скалы, которые венчали мыс у самого выхода из бухты, мы разглядели, что на пляже прибавилось народу. Кажется, та погоня, которую Виол отправил по ложному следу, вернулась.
Они явно нашли выплывшего Храмовника, и навряд ли тот умел хранить секреты. Поэтому неудивительно, что блистающие доспехами рыцари побежали вслед за нами.
