Сначала мне показалось, что все они обескровлены, но когда я потрогал щёку ближайшего, и она рассыпалась под моими пальцами, словно труха, то понял, что из них буквально высосали все жизненные силы.
Среди Храмовников, кстати, были и трупы тёмных лучевийцев, и телами был заполнен весь трюм. Точнее, эта часть корабля, потому что перед нами была дверь.
— Мы здесь не одни, — прошептал я, готовясь к бою.
От противника в соседнем трюме исходила невероятно мощная тёмная аура, которая легко прошибала своим излучением дощатую стену. Что-то с аурой было не так, и мне эта неизвестность не нравилась.
— Там Лука, и он живой, — прошептал Виол, болезненно морщась и потирая затылок. Приложил я его всё-таки нехило.
— И ещё кто-то, — добавила Креона, — Кто-то очень сильный, я чувствую от его души лютый холод.
— Я тоже, — кивнул я, делая шаг к двери.
Плохо смазанная дверь скрипнула, пропустив нас в мрачное помещение. Согнувшись в низком проёме, я вступил в трюм, заполненный ящиками и бочками, переплетёнными снастями. Здесь пахло пылью, порохом и при этом сыростью.
Они были в другом конце трюма. Клетка с Лукой, сидящим в позе лотоса, была зажата парой ящиков, а перед ней стояла фигура в тёмном балахоне.
Наше появление, несмотря на то, что корпус трещал под ударами волн, не могло остаться незамеченным, но фигура даже не повернулась. Лишь стояла, не сводя глаз с мальчишки.
Трюм был освещён фонарём, подвешенным под балкой над клеткой. Он болтался от качки, и тень незнакомца металась вместе с тенями ящиков и перевязей по всему помещению.
Смердящий свет! Едва я увидел скачущие по трюму тени, как зажёг щит — я чувствовал, что незнакомец, кем бы он ни был, владел Тёмной Аурой, и она уже оплела почти весь корабль.
Одна из теней рядом с нами стала гуще, теряя форму ящика, и вдруг метнулась к нам. Воткнулась в мой огненный щит, где встретилась с бросским жаром, отчего просто сгорела.
Фигура возле клетки вздрогнула, словно только сейчас заметила наше присутствие, и повернулась… Это был мужчина, с короткими усиками и бородой, черноволосый, облачённый в золотой доспех. Правда, сейчас по золотым броням, словно живые, ползали щупальца Тьмы, но это лишь добавляло зловещей красоты паладину.
Белки глаз у рыцаря оказались чёрными, когда он стянул с головы капюшон и откинул плащ за спину. Он поставил перед собой огромный двуручник, и на его руке оказалось чёрное кольцо.
Ещё один Тёмный Жрец⁈ Или всего лишь очередной Храмовник, возомнивший, что у него есть сила? А не тот ли это Жрец, который из Межемира?
Именно от него исходили волны магии, буквально сквозящие могильным холодом. Лишь подойдя ближе, я наконец сообразил, что холод этот несколько отличается от магии Креоны, и что это именно он выпил всю жизненную силу у своих собратьев.
Это ещё один путь силы у Тёмных, вот только очень непопулярный. Потому что выбравшие его долго не живут.
Энергетический вампиризм от классического сильно не отличался. Иссушая живых и вытягивая из них жизнь, такой вампир не испытывал жажды в прямом смысле слова… Просто законы мироздания были таковы, что если каждый раз на поддержание своей жизни использовать чужую, что-то нужно отдавать за это, причём с надбавкой.
Чтобы в следующий раз набрать столько мощи, понадобится ещё больше жертв. А потом ещё больше… При этом собственная душа уже теряет способность поддерживать жизнь в теле, и даже на это нужно будет тянуть силу из других.
Магическая теория гласит, что если бы и нашёлся такой везучий Тёмный, которого от греха подальше не убили бы свои же соратники, то в конце концов дошло бы до того, что жизней всех живых во Вселенной ему бы не хватило.
К сожалению, этот, судя по холодному сквозняку, только-только начал свой путь и вправду был силён. К счастью, я за свою жизнь, даже прошлую, таких гениев не встречал, поэтому уставился на него, как на древний экспонат в императорской коллекции.
Что-то в моём взгляде его всё-таки смутило. Не так он представлял эту встречу.
— Ну, здравствуй, любимец Бездны, — неуверенно произнёс незнакомец, и я усмехнулся.
Он знал больше, чем положено незнакомцу, но меня это не напрягало. Пусть расслабится от чувства превосходства.
— И кто ты? — спросил я.
— Разве это важно? — рука с кольцом стиснула рукоять, — Мир перевернулся, свет стал тьмой, а тьма стала светом… Можешь считать меня первым Тёмным Храмовником.
Он торжествующе улыбнулся, и тени в трюме зашевелились, словно волосы Бездны.
Я присмотрелся к Луке, подмечая светлый силуэт вокруг него. Кутень был здесь, и он всё так же помогал мальчишке сдерживать натиск Тёмной Ауры.
— Я служил Яриусу в свете, буду служить и во тьме! — произнёс Храмовник, — Как моя тень — часть меня, так и Тень Яриуса — часть Яриуса. Но тень — это часть Тьмы, и тени нет без Света…
Он ещё что-то бубнил, а я, окончательно поняв, что это не заклинание, а какая-то очень важная молитва, закатил глаза и обернулся на Креону и Виола. Те только пожали плечами — мол, ещё один фанатик.
