Да потому что это на самом деле очень энергоёмкое заклинание, которое жрёт силы тем больше, чем дольше он открыт. А поймать Жреца в момент выхода ничего не стоит… И тут-то магические законы переплетаются с более жестокими математическими, а именно с геометрической прогрессией. Секунда работы портала — час жизни, а через несколько секунд уже половина земного пути!
Храмовник за мгновение до смерти вдруг осознал, какую ошибку совершил, и чуть было не превратился в ледяной водоворот, который должен был высушить все наши тела… — если бы не оказался заключён внутрь огненного кокона вместе с порталом. Да, мне пришлось очень постараться, поддерживая эту сложную мыслеформу, чтобы и нас прикрыть, и его щупальцами держать.
Но где-то на пятой секунде раздался щелчок, и на пол упала половина тела Храмовника. Надо отдать должное порталу Тьмы — он срезал золотые доспехи по нагруднику настолько идеально, что любой кузнец позавидовал бы такому ровному краю.
— Хм-м, — усмехнулся Виол, — А теперь мы можем его считать последним Тёмным Храмовником?
— Дилетант, — я смачно сплюнул на поверженного врага… кхм… на половинку поверженного врага, — Ты не можешь быть из Межемира, слишком тупой.
— Громада, — с укоризной проворчал Виол, — Ты всё же за силы добра, и не должен так поступать! Смотри на него хотя бы с уважением.
— Ага, — я кивнул, делая шаг к клетке с Лукой, — Извини, дома забыл свой светлый трактат, куда обязательно запишу эту светлую мысль.
— Слёзы мне в печень, а ведь это было смешно, громада! Ха-ха!
— Лука, — позвал я мальчишку, чувствуя, что он крепко закрылся в своей защитной медитации. Она была не опасна, вот только просыпаться он может несколько дней… если не месяцев.
Мы одновременно с бардом повернули головы на скрип, донёсшийся из соседнего помещения. Кажется, это трещал лёд, которым наша чародейка закрыла пробоину.
— Я, конечно, понимаю… — послышался сдавленный голос Креоны, — Но, моркатова стужь, мне что, опять в душевный холод нырять⁈
Что делать варвару с пробоиной на корабле, да ещё посреди ледяного моря?
Я судорожно пробежался взглядом по трюму, заставленному всяким хламом. И снова с сожалением глянул на свои варварские руки — в корабельном деле от магии прока особого не было.
— Громада, тут не головой, тут задницей надо, — посоветовал бард, пробираясь по льду к замороженной стене, — Пробоина, по-моему, как раз размером подходит.
— Смешно, — буркнул я, с тревогой чуя, как Виол прав.
Если мы не хотим, чтобы Креона снова заморозила саму себя, придётся мне закрыть дыру своей пятой точкой. Что вообще-то не решало одну маленькую проблему…
Как нам вообще доплыть до берега?
О чём думал этот Тёмный, который покромсал всю команду на жизненный фарш, я не представлял. Хотя нет, представлял… Когда напитываешься силой, крышу сносит быстро, и логика уже не работает.
Даже на Луку этот Храмовник, наверное, смотрел исключительно как на источник жизненной силы, вот только такой кусок оказался ему не по зубам.
За корпусом послышался какой-то шум, а потом по доскам с той стороны что-то проскрежетало.
— Мавша! — я тут же стиснул кулаки, — Стрибор!
Пройдя мимо Креоны, я обнял чародейку огненным щитом, мгновенно выплавив во льду вокруг неё идеально круглую чашу. Девушка, охнув, съехала в эту полусферу, а потом удивлённо уставилась на меня.
Я же, подобравшись к Виолу, отодвинул его. Потом, сняв доспех и латы с ног, разогрел как следует свою кровь, развернулся… и стал вплавлять свой бросский зад в наплывы льда.
Где-то через пару минут я почувствовал холод океана, но Виол оказался прав — пробоина оказалась мне как раз по размеру.
— Может, вина? — улыбаясь, предложил бард, — Фруктов? Путь долгий, и я бы с удовольствием скрасил его музыкой.
Он поднял лютню, но тут же опустил, наткнувшись на мой взгляд. Его творчество я готов был терпеть ради магии, но точно не ради того, чтобы услаждать свой слух всё плавание.
Снаружи снова что-то проскрежетало, а меня коснулся чей-то жёсткий плавник. Корабль слегка накренился, а потом уверенно набрал ход… Усилившееся течение я чувствовал буквально своим задом.
Эх, надеюсь, у Виола не хватит ума написать об этом в своих балладах?
Лука очнулся на рассвете.
— Господин Малуш! — мальчишка бросился меня обнять, и я не сдержал улыбки, — А где Бам-бам⁈
— А где Кутень? — в свою очередь спросил я.
Светящийся пёс вдруг возник рядом с ним, и я, проворчав, сказал:
— Мог бы и вернуться в тёмную форму. Я без тебя, как без рук… кхм… то есть, без глаз, — потом глянул на Луку, — Бам-бам остался в горах, у моих друзей.
Я решил не упоминать, что вулкан Жерло могут осаждать дикие броссы с крайнего севера. Да и, если честно, в глубине души я всё равно чувствовал, что Огневики отобьются. После атак знахаря Волха разрозненные дикие племена не должны стать проблемой.
— А что вы делаете, господин Малуш? — мальчишка заглянул мне за спину.
— Это горячий бросский парень! — весело бросил спустившийся сверху Виол, — Ему требуется охлаждение!
