Девушка, которую уже припорошил снег, лежала в той же позе. Кутень поскуливал от бессилия — обернись он в белого цербера, и его сияние увидели бы за несколько вёрст. А в тёмном обличье он никак не мог согреть бедняжку.
Я осторожно взял её со всеми небольшими пожитками. Кутень тут же тявкнул, показывая, что в яме, откуда она выбралась, лежит какой-то свёрток. Пришлось взять и его. На ощупь в мешковине, кажется, была какая-то книга.
Пришлось закопать яму, понимая, что пряталась воительница не просто так. Магией воздуха я разметал землю, а потом нагнал ветром побольше снега, скрывая тёмное пятно.
Девушка чем-то оказалась похожа на Креону, такая же бледная северянка. Только если у чародейки волосы серебристые, то у этой практически белые. Креона казалась более утончённой и изящной, в этой же девушке была совсем другая стать — боевая.
Весила она совсем ничего и я, прижав её к груди, бросился бежать обратно. Мой щит уже окутывал незнакомку, отогревая закоченевшие конечности.
Кутень, скользящий рядом, зарычал.
— Да знаю я, знаю!
Тот отряд, который унёсся в сторону гор, теперь возвращался.
— Уведи их.
Кутень, весело тявкнув, тут же подёрнулся сияющими всполохами. Он не превратился полностью в светлого, лишь пустил по себе полосы, но в темноте и в метели его теперь было хорошо видно. Казалось, что это блестят в свете луны чьи-то доспехи.
Вот только луны на заволоченном небе не было, но кого это волнует в азарте погони?
— Не убивать никого! — рявкнул я вслед. Лишние проблемы с царём Стояном мне пока были не нужны.
«Срам-срам-срам!» — прилетело от Кутеня.
Ничего, не обломится. В этих землях ещё надо выяснить, кто враг, а кто друг. Но сейчас моё нежное бросское сердце не могло оставить вот так в беде одинокую девушку на растерзание целого отряда воинов.
Может оказаться, что она безжалостная убийца, вырезавшая какую-нибудь деревню… А может и не оказаться. Я своей интуиции пока доверял.
На бегу я подгонял ветром снег вслед за собой. Опасался, что мои следы не успеет запорошить, как следует, и помогал метели.
Впрочем, взбежав на пригорок, под которым уже располагался наш лагерь, я разглядел, как над далёким отрядом всадников загорелись голубые всполохи магии. Погоня лихо заворачивала вслед за мерцающим в полях цербером, и маги даже пытались посылать вслед ледяные вихри.
Кутень радостно сообщил, как ему весело, и начал петлять, снова увлекая конников в сторону гор.
Я же спокойно спустился вниз и положил девицу возле шара-костра. Креона тут же вскочила, вставая в магическую боевую стойку.
— Ты кого принёс, бросс⁈ — в ярости воскликнула она.
С её рук сорвалось голубое сияние, в раненую полетели ледяные иглы, но тут же растаяли под мои лёгким огненным бризом. Капли упали девушке на лицо, но она даже не шелохнулась.
— А я, кажется, знаю, кто это, — задумчиво сказал Виол, отодвигаясь подальше и от Креоны, и от бездыханной воительницы.
— Это тётя, — важно кивнул Лука, — Такая же красивая, как и Креона.
Чародейка заметно смутилась, но руки не опустила, не сводя взгляда с белокурой.
Я всё же на всякий случай отложил её меч подальше. Вытянул у воительницы несколько метательных лезвий из-за пояса… И под курткой обнаружились ножи. Маленький топорик, свёрнутый кнут с острым лезвием на конце, по ножу в рукавах. Еще и пара кинжалов в сапогах.
Кхм, смердящий свет, что за коллекция холодного оружия⁈
Звякнул вроде бы последний клинок, упавший в кучу. Вроде бы последний… Я задумчиво глянул на её грудь, прикрытую ситцевой рубашкой, но бард тут же сказал.
— Если коснёшься её груди, громада, никакого разговора не получится. У них это святой запрет.
— У кого, у них?
Виол выдохнул:
— Ну, кажется, это и вправду пайнская дева…
— Кто?
— Ты что, Малуш, не слышал о пайниландских девах? — спросила Креона.
— Я так думаю, сейчас услышу.
Если выйдешь из Хладограда на восток, то рано или поздно придёшь к Северному морю. Это море — холодный залив, который мы так удачно переплыли. Он разделяет верхнюю, северную часть Троецарии на две: на земли Хладограда и на Бросские горы.
Но если выйти из Хладограда на запад, то вскоре придёшь в земли Пайниландии, как её называют собственные жители. Жительницы…
Это были земли, густо заснеженные и поросшие целыми морями вечно зелёных хвойных лесов, и при этом богатые парящими горячими источниками, скрывающимися в каменистых равнинах и предгорьях.
Заселена она была воинственными пайнскими девами. Говорят, на их языке это значит «дева из леса».
Девы эти были воинственны настолько, что земли Хладограда на западе все обросли множеством погостов и крепостей — царские и кнезовы дружины денно и нощно несли службу на границах.
Как у этих дев обстоят дела с мужчинами, никто не знал, лишь ходили страшные сказки в народе. Но они всегда охотно похищали мужчин в Троецарии… Тут бы пошутить, «разве есть в этом что-то плохое для мужчин?» Тем более наша незнакомка на самом деле была очень недурна собой, это было видно даже сквозь грязь на лице.
