Я ощущал, как мной дышат Лука, Виол и Креона. Ощущал, как меня несёт над полями, холмами, как я закручиваюсь в танце с падающим снегом… и таю в дыхании жарко дышащих лошадей, на которых в нашу сторону несутся всадники. Отряд человек в десять.
Мне стоило некоторого труда, чтобы не сбить концентрацию. Эйфория от такого успеха чуть не вскружила мне голову… Правда, искал-то я совсем другое, но и такое случайно открытие меня порадовало.
— Громада, у нас, кажется, гости, — послышалось от Виола.
— Знаю, — сказал я, не открывая глаз.
Встрепенулся Кутень и, сорвавшись с места, исчез в метели.
Хм-м, а ведь я обнаружил их на мгновение раньше, чем бард и цербер. Однозначно, это очень хорошее умение, чувствовать весь мир сквозь воздух.
— Это чья-то дружина, — сказал я, не открывая глаз.
Ветер обдувал серебристо-голубые доспехи, белые плащи-шкуры и шлемы с меховым подбоем. Нагрудники поблёскивали тиснёными гербами, и я различил геральдический щит со снежинками.
Среди всадников были и маги. Держа наготове посохи, они будто бы разгоняли перед всадниками метель, открывая видимость.
Кутень уже кружил вокруг, помогая мне увидеть картину более полно.
— Это царская дружина, — сказала Креона, когда я озвучил увиденное, — Как царь Стоян так быстро узнал о нас?
— Не о нас… — я покачал головой.
Просто уже видел, что дружина остановилась. Лошади крутились под всадниками, пока те кого-то высматривали.
Маги спрыгнули. Судя по серебристым мантиям, это были соратники Креоны по магической стихии.
Один присел, поводя ладонью над припорошенной снегом землёй. Другой, подняв посох, закручивал вихрь над отрядом. Третий обходил лошадей вокруг, всматриваясь в метель.
Воины, оставшиеся в сёдлах, крутили головами, тоже пытаясь что-то высмотреть. Вот маги вернулись в сёдла и весь отряд повернул в другую сторону.
К нашему… кхм… или, скорее, к их счастью. В мои планы пока не входило обнаруживать себя.
Кутень не сорвался следом за отрядом, игнорируя мой мысленный приказ. Всадники уходили к далёким невысоким горам, а цербер продолжал висеть в воздухе.
Обычно он без причины так себя не ведёт, поэтому я дождался, когда Кутень наконец соизволит спуститься. Цербер покружился над тем местом, где снег уже почти скрыл следы конного отряда.
Приземлившись, Кутень старательно нюхал снег с выпирающими из него комьями земли. А потом тихой трусцой побежал в нашу сторону, продолжая шумно втягивать почудившийся ему запах.
Наши разумы были соединены, и я тоже чуял этот запах…
Кутень остановился. Перед ним ничего не было, только голое поле, запорошенное снегом, но цербер стоял и смотрел в одну точку.
Вот земля двинулась, и оттуда выпросталась рука. Разгребла кое-как комья грязи со снегом… Показалась измазанная в грязи голова — скрученные в косу волосы, которые явно были белыми, какие-то татуировки на щеках.
Девушка?
Да, девушка. В узких штанах, в кожаной куртке с меховым подбоем на плечах и с кольчужными заплатами, и с мечом в ножнах, зажатым в одной руке.
Кроме грязи, я разглядел и кровь на меховом подбое.
Незнакомка, чуть-чуть выбравшись из земли, уронила голову на локоть и попыталась отдышаться. Отдохнув, он стала вытягивать себя дальше, ёрзая застрявшими ногами.
Надо сказать, замаскировалась она умело. Не знаю насчёт своей Воздушной Ауры, но ни Кутень, ни Виол не услышали её, пока она пряталась в поле.
Хотя откуда я знаю, как долго она там пролежала?
Девушка кое-как вытянула ноги, выползла из своего промёрзшего укрытия, но снова упала лбом на руки. Тяжело закашлялась.
Цербер стоял неподвижно в пяти шагах от неё, ожидая моих приказов, как вдруг девушка вскинула руку, и с её руки сорвался нож. Он сверкнувшей молнией прошёл прямо над головой мгновенной пригнувшегося Кутеня, и цербер только и выдал мне:
«Прям-прям-прям!»
Ну да, это было близко, хотя навряд ли обычный нож причинил бы громадному церберу вред.
Бросок явно не прошёл бесследно для несчастной, потому что она, потеряв сознание, плюхнулась лицом в грязь. А цербер, обнюхав её, скакнул за улетевшим лезвием, чтобы принести и аккуратно положить рядом с девушкой.
Правда, та уже никак не реагировала, и Кутень заскулил. Вздохнув, я открыл глаза и встал.
— Вы куда, господин Малуш? — спросил Лука. Он старательно превращал палец в свет.
Я пожал плечами.
— Спасать человека.
Креона удивилась, а Виол ничего не сказал. Он, вполне возможно, многое знал благодаря своему слуху.
— Сейчас вернусь, — буркнул я, и исчез в тёмной метели.
С одной стороны я даже был рад. Новая проблема давала мне время немного подумать над вызовом, который бросила мне Креона. Я пока что был в тупике, и моё превращение в огонь явно не получалось.
А тут уважительная причина, по которой я могу немного отложить наш спор…
Бежать пришлось долго, около четверти часа, и это даже принесло мне удовольствие. Во-первых, воздушная чувствительность простиралась так далеко, и это хорошо, пусть мне и требовалась концентрация. Во-вторых, я натягивал до предела свою связь с огненным шаром-костром, который так и грел моих спутников, а это тоже была хорошая тренировка.
