Однако в изменения они тоже не верили. Неорганические предметы сохраняли форму, и проследить по ним изменение времени внутри комнаты было почти невозможно. То, что они тоже подвержены аномалии, помог доказать эксперимент с листом бумаги. Кетти оставила его в комнате, а спустя какое-то время срезала уголок ножницами. Через неделю лист вернулся в исходную форму. Такие странности становились заметны только при вмешательстве со стороны, но если предмет лежал месяцами нетронутым, то видимых отличий не наблюдалось.
– Пускай я и считаю эти рутинные проверки бестолковыми, мне нравится твоё скрупулёзное следование правилам, – похвалила Кетти.
– Ты бы за такого вышла замуж? – не отвлекаясь от занесения данных на весу, спросил Джо.
Он отметил, что Кетти выглядит далеко за двадцать. Тем не менее он никогда не слышал от неё хвастливых разговоров о победах на личном фронте.
– Если бы я и вышла за кого-то, то лишь за компьютер.
Джо искоса глянул на девушку. Вроде бы Кетти отшутилась, да в голосе на это ни намёка. Иногда она казалась ему таким ребёнком. Взрослые люди не могут нести такую чушь, которую иногда выдавала эта девушка. Хотя кое в чём они были похожи: Джо тоже не заводил семью, но исключительно из-за серьёзных намерений. Серьёзных, а не то что у этой Кетти. У Файхви не хватило бы на семью времени из-за карьеры и личностного роста. Джо вкладывал в себя и своё благополучие так много, что был бы скорее бременем для тех, кому предстояло жить с ним. Ему хватило ума понять это заранее и не ввязываться в ненужные отношения. Для мужчины его возраста и статуса посвятить себя работе и самосовершенствованию – нормальная практика. Никто не осудит. А Кетти? Иногда Джо казалось, что она возвращается домой, чтобы засесть за игровую приставку с пиццей под рукой. Странная она, в общем.
Будучи коллегами, они старались не обсуждать столь личные темы, потому им работалось комфортно. Зато перемыть косточки другим сотрудникам на этаже и за его пределами – святое дело!
– Саймон опять требует общий сбор в обеденный перерыв, – обронила Кетти, вертя коробку в разные стороны. – Не умеет останавливаться.
– Он просто хочет всем нравиться. Знавал я таких «звёзд». В моей школе каждый третий был никем, но хотел казаться кем-то.
– Когда мы всё-таки засунем сюда клетку с хомячком? А что? – Пожала плечами Кетти. – Уже давно напрашивается.
– Ты же знаешь, что с этим всё сложно. Если комната пропадёт на долгий срок, а еда у хомячка закончится… Да и нет смысла ставить подобный эксперимент. Мы и так знаем, что время идёт в обратную сторону. Ну омолодится твой хомячок, и что?
– Если так и будет, то я потом сама в неё залезу!
Хоть в этот раз она рассмеялась, чем вызвала у Джо вздох облегчения: не надо гадать, что в голове у этой девицы, и переживать, как бы она в самом деле не переселилась жить в аномальную комнату.
В последнее время их прогрессивный отдел преследовала стагнация похлеще той, что была до прихода доктора Фолкберга. Она не касалась разве что комнаты с треугольником, и на успехи Кетти и Джо смотрели как на цветущий оазис посреди пустыни. Комнату никто раньше не изучал, и поля для исследований – непочатый край! Даже притом что интересных свойств у аномалии было мало, и запас данных быстро иссякал. Направлений, куда можно двигаться, оставалось ещё очень много. Омрачали картину лишь незначительные пятна. Например, неплохо было бы понять, куда девались пропавшие предметы и как достать их обратно…
– А что касается Саймона, то, по-моему, ему просто скучно. – Кетти отошла на шаг, и Джо закрыл дверь. Оба собрали в коробку рабочие инструменты и почти синхронно двинулись по коридору. – Лучше быть таким открытым простачком, как Саймон. С ним хотя бы всё ясно.
– А с кем нет?
– С Олафом.
Джо удивлённо вскинул брови. Он знал, что Кетти, несмотря на показное ворчание, относилась к коллегам положительно или нейтрально и всегда десять раз обдумывала, прежде чем сказать о них что-то нехорошее. То же касалось и Олафа, поэтому услышать от Кетти, что он какой-то не такой, было неожиданностью.
– Я просто… – тут же стала оправдываться девушка, – наблюдаю за ним какое-то время. Он такой мутный.
– Он просто не любит говорить о себе. Уважай чужое право скрывать свою жизнь.
– Я уважаю. Мне ли не уважать! Просто Олаф… кажется, что он не на своём месте. Кто он там по образованию? Никто? Как его вообще взяли?
– Парень в творческом поиске. Пока работает с нами, а когда подыщет место, идеальное для своей башки, – отчалит.
Кетти пожала плечами и сдула лезшие в глаза пряди. Её огненные волосы казались горящим факелом в этом цветовом однообразии. Зато одевалась Лорделли в чёрно-белое, словно хотела слиться с окружающим.
Они не прошли и пяти кабинетов, как девушка выронила коробку с инструментами. Линейки, письменные принадлежности, калькулятор и прочие вещи разлетелись в стороны. Джо мысленно выругался, наблюдая, как скользит по полу термометр.
– Нога подвернулась, – пожаловалась Кетти и села подбирать ближайшие предметы. – Прости. Ненавижу эти балетки! Заказала новые, но они всё никак не придут.
