В Колычёве завелись московские дачники, а у них кое-какие деньжонки водились. Они были ещё лопушистыми, озирались на каждый шорох и абсолютно не разбирались поначалу в деревенских людях. Первое время в друзьях москвичей числились исключительно аферисты типа Пирата.
Весной вернулся с четвертой отсидки Богдан – Сашка Яснов и стал рыскать в поисках старых дружков и средств существования. Сперва он встретил Беса, пригласил его в гости, и они провели вечерок, за бутылкой, купленной Витькой. Приятель ему не понравился – после выпивки, по привычке, начал хозяина всячески критиковать. Богдан, без церемоний слегка набил физиономию Бесу и обратил взор на Пирата.
Генка ещё неделю назад получил заказ на изготовление забора в соседнем доме, где поселились дачники. Аванс он, разумеется, уже пропил и собирался выступить посредником, то есть, передоверить работу другим, имея с данного дела процент.
Богдану было предложено соорудить забор из штакетника и резную калитку. Тот почесал затылок и уныло заявил, что молоток сроду в руках не держал, а где взять штакетник – понятия не имеет. Неунывающий Генка предложил план:
– Пойдём к Вовке Котелкину, он договорится с Сашкой и Мишкой. Они разрешат ему напилить штакетник, а калитку резную на их станках запросто можно сварганить. Ты Вовке поможешь, деньги поделите.
– А ты?
Увертливый Пират обосновано уклонился:
– Я москвичам насвистел, что у меня имеется бригада, сам я, мол, только руковожу… Доить их можно долго.
– Так, подожди, а деньги?
– Все себе возьмёте, ну меня угостите и дело в шляпе, я же не жмот.
И он назвал сумму, впечатлившую Богдана, хотя она была вдвое меньше запрошенной у хозяев.
– Тогда проси аванс, – Сашка, в предчувствии выпивки необычайно возрадовался, – потом к Вовке пойдём.
Генка нырнул к соседям, выпросил денег на три бутылки, и они помчались к Котелкиным.
Ирина когда-то училась в одном классе с Сашкой и встретила его обрадованно-приветливо.
После коротких переговоров Володи с владельцами станков, четверка рванула на дело через магазин. Пират купил две бутылки и с напутственной речью отправил Богдана, Вовку и Ирину в лес. На выходе из магазина к ним прилепилась «Баба яга», засекшая спиртное, пилу 2кремлёвку» и топор в руках троицы. Пират остался в магазине, купить ещё пузырёчек себе.
«Бабой ягой» дразнили непонятно за что молодую, симпатичную, любвеобильную и хорошо сложенную женщину, единственную дочь аферистичного лодыря Ивана, по прозвищу «Вдовий сын». Звали её Люба и любила она охотиться на мужиков.
Для начала расположились на травяной полянке близ ельника. Ирина достала двухсотграммовый стакан. Решили выпить за зачин. Сашка Яснов быстро прикинул в уме, что стакан водки остается лишний:
– Вовка, давай махнёмся на сегодня – тебе лишних двести граммов, а мне – бабу твою.
Он уже побывал на днях в страстных объятиях Ивановой дочери, высушившей его до дрожи в коленках и ему, хотелось более спокойного времяпровождения с женщиной.
– Да я ему свой отдам, -непонятно заявила Ирина, – мне не жалко.
– Тогда и я отдам свою долю Сашке, а напарником возьму Володю.
Люба демонстративно обняла младшего Котелкина, а он, в растерянном недоумении хлопал глазами. Потом Люба с Ириной о чем-то шепнулись и захихикали…
Через час, подпитые и утомленные мужчины валялись на траве, вяло переборматываясь, а энергичные дамы ловко орудовали пилой…
Забор можно было сделать за один день, но процесс растянулся на две недели, за которые гонорар пропили начисто, причем калитку так и не сколотили.
Пьяный Богдан с двумя умыкнутыми бутылками потихоньку ушел и заперся в доме, а Вовка с двумя подручными женщинами, кое как доколотя штакетник и даже не пытаясь приступить к калитке, увёл дам в свои владения.
В этот вечер Сашка Яснов спалил по пьяни собственный дом, пытаясь сжечь в нём своего антагониста Пана из конкурирующей криминальной семьи. Критически пьяный Пан, он же Владимир Ксенофонтов, двоюродный брат известного физика, сумел выбраться через подпол, протиснув тело в лаз для засыпки картошки, но далеко не отполз, уткнувшись в забор в десятке метров от горящего строения и, сидя под электрическим столбом, смотрел неосмысленным взглядом на пламя. Глуповато-недогадливые зрители, вытащить его не сообразили. Пан умер через два дня, а Богдан перебрался в общежитие деревни Юрцово, где вскоре сгинул не то от голода, не то от побоев…
Калитку москвичам собрали и навесили на петли владельцы станков, посмеиваясь и хуля промеж собой работу предшественников. Красивое фигурное изделие нелепо смотрелось на фоне кривобокого заборчика.
Когда уносили стамески с отвертками, мимо них, в сторону магазина, проследовал Вовка под руку с «Бабой Ягой».
Мишка спросил с ехидцей:
– Вовка! Да у тебя новая жена?
Тот ответил без тени смущения:
– Старая тоже при мне.
