Дальнейшие события рассыпались в непонятных обрывках. Реальность то исчезала, то возвращалось вновь, никак не связывая между собой происходящие события. Отпраздновать выздоровление Нехбет собралось много народу. Иногда Ра видел знакомые лица, иногда новые… Сет и его слуга постоянно подливали ему вина… много вина… Все радовались… Все были счастливы… И Ра был счастлив… Они праздновали победу над урхеном! Много пили и ели… слуги разносили пиво и дурманящие благовония… Смуглые тела танцовщиц, украшенные сапфировыми поясами и множеством браслетов, выглядели соблазнительно и маняще. Все в глазах фалконца плыло, раз за разом унося его в черную пропасть. Вдруг позади танцующих девушек появилась Маат. Его Маат. Та, которую он любил. Его жизнь и его судьба… Улыбаясь, она манила его к себе. Ее прекрасное смуглое тело плавно покачивалось в такт музыке… Он не хотел заставлять ее ждать. Теперь она рядом, и уже ничего не может случится… Она присмотрит за ним… А он устал…. Ра обнимал ее… Он говорил о любви, о змее, о бессонных ночах… радовался, что Нехбет жива… поведал о том, как стал суеверным и подарил ей свое перо… и его сознание вновь унеслось прочь вместе с последними силами и семяизвержением.
Ра в блаженстве рухнул на кровати, но что-то выводило его из нирваны. Какой-то настойчивый голос… Нехотя, он попытался сосредоточиться и чуть приоткрыл глаза. Маат что-то пыталась ему сказать, но он не разбирал слов… как вдруг ее лицо стало расплываться, меняя свое выражение… Хорахте не мог в это поверить… Зловещее предчувствие снова заполнило желудок и потекло по венам, отравляя все тело. Он приподнялся на локти, и отрезвляющая пощечина реальности вернула его в мир. Рядом с ним была… Нехбет, а Осирис и Маат стояли чуть поодаль… Она была на полшага позади всех, но Ее взгляд жег кожу насквозь… Нет, в Ее глазах не было ненависти, презрения или отвращения…. лишь недоумение.
Сет со своим лекарем возбужденно им что-то говорили, а растерявшийся Осирис взял мать под руку, и, не говоря ни слова, они вышли. Лекарь, отчаянно жестикулируя, побежал за ними, а Сет, усмехаясь, взял кувшин с вином и сделал хороший глоток прямо из горлышка.
— Я тебе говорил, отец, — сказал он с издевкой, садясь на край кровати Хорахте, — женщин надо держать на поводке! Но не переживай. Ничего с ней не случится. Подергается немного и остынет. Демиб уговорит ее!
И он похотливо потянул к себе одного из слуг.
Ра, все еще не осознавая, что же произошло, сел на кровати. Вино продолжало играть у него в голове, но ясность постепенно вытесняла хмель. Он посмотрел на Нехбет, словно еще раз хотел убедиться, что это не Маат. Та плакала.
— Ты же говорил, что любишь меня… — сказала она, вытирая слезы. — Выходит, ты меня снова обманул?
— Я не помню, — с трудом выдавил из себя фалконец, опустив голову. — Я ничего не помню. Ничего…
В скарабее его ждал Осирис.
— Мать уехала, — коротко сказал он, и, как показалось Ра, безразличным тоном. — Я не понимаю тебя, Ра, зачем? Я знаю, что ты ее любишь. И я понимажю, что такое любовь по-фалконски. Я чувствую это. Исида… Она для меня смысл жизни. Без нее этот мир перестанет существовать. И я знаю, что ее близость с другим мужчиной не стала бы для меня бедой. Пока она меня любит — мне все равно. Но для нее это не так. Она никогда не позволит, кому бы то ни было прикоснуться к ней. И не простит меня, если я изменю. И я никогда этого не сделаю! Зачем отказываться от собственного счастья? Я не хочу совершать ничего, что бросило бы тень на мою любовь. Мать такая же, как Исида. Ты назвал порядок ее именем, а сам тычешься во все куда не поподя! К чему этот бардак? Скажи? Неужели острота минутной слабости важнее, чем вся твоя жизнь?
— Я не знаю, — прохрипел Хорахте, отводя глаза. — Я ее еще увижу? — в его голосе сквозила безнадежность.
— Не думаю, — ответил Осирис, покачав головой. — Я постараюсь замолвить за тебя словечко. Но ты ударил в самое больное место. Во второй раз… Не понимаю! Ведь ее не было несколько дней! Неужели ты не мог потерпеть?
— А что пел тот недоумок, увязавшийся за ней? — не обращая внимания на вопросы Осириса, спросил Ра.
— Демиб? Да он извинялся за тебя. Говорил, что ты устал, выпил лишнего… Но разве это так важно?
— Ты тоже теперь уедешь?
— Нет, — улыбнулся Осирис. — Мне конечно противно, что ты обидел мать, но я останусь здесь. Я взял на себя ответственность, и не привык бросать незаконченное. Да и тебе нужна будет поддержка!
— Спасибо… — Ра не смог выговорить слово «сын». Он не чувствовал, что достоин быть отцом! Ему было стыдно, больно и досадно, что он снова собственными руками разрушил свою жизнь. — Я думал, это была Она… — едва слышно прохрипел он и больше не произнес ни слова, пока скарабей не остановился на крыше дворца. Потом он обежал весь дом, заглянул в каждую комнату и открыл каждую дверь… но ее нигде не было.
Теперь Ра Хорахте жил лишь воспоминаниями. Правда, его все еще навещали Анубис с Нефтидой, но это был лишь небольшой сохранившийся осколок его разбитой жизни.
