Двигаясь на восток и не видя основных сил неприятеля, русские войска спустя две недели вышли на берег реки Калки, где разбили другой передовой отряд монголов.
Русским и половцам противостояло не больше двадцати тысяч человек. Тактика монголов носила ярко выраженный наступательный характер. Они старались наносить стремительные удары по захваченному врасплох противнику, дезорганизовать и внести разобщённость в его ряды. Они, по возможности, избегали больших фронтальных сражений, разбивая противника по частям, изматывая его непрерывными стычками и внезапными нападениями. Для боя монголы строились в несколько линий, имея в резерве тяжёлую конницу, а в передних рядах — формирования покорённых народов и лёгкие отряды. Бой начинался метанием стрел, которыми монголы стремились внести замешательство в ряды противника. Они стремились внезапными ударами прорвать фронт противника, разделить его на части, широко применяя охваты флангов, фланговые и тыловые удары.
Сильной стороной монгольской армии было непрерывное руководство боем. Ханы, темники и тысячники не бились вместе с рядовыми воинами, а находились позади строя, на возвышенных местах, направляя движение войск флагами, световыми и дымовыми сигналами, соответствующими сигналами труб и барабанов.
Вторжению монголов обычно предшествовали тщательная разведка и дипломатическая подготовка, направленная к изоляции противника и раздуванию внутренних усобиц. Затем происходило скрытое сосредоточение монгольских войск у границы. Вторжение обычно начиналось с разных сторон отдельными отрядами, направлявшимися, как правило, к одному ранее намеченному пункту. Прежде всего монголы стремились уничтожить живую силу противника и не дать ему пополнять войска. Они проникали вглубь страны, уничтожая всё на своём пути, истребляли население и угоняли стада. Против крепостей и укреплённых городов выставлялись наблюдательные отряды, опустошавшие окрестности и занимавшиеся подготовкой к осаде.
Петрович еще с молодости восхищался тактикой и стратегией командующих Чингисхана.
Хотя точные данные о численности объединённого русско-половецкого войска отсутствовали, все же по оценкам некоторых историков, она составляла минимум сорок пять тысяч человек и пятьдесят тысяч половецких всадников. То есть преимущество было отнюдь не у татаро-монголов. И так бездарно слить эту битву! Это ж надо было так постараться! Мало того, что без разведки примчались с высунутыми языками к месту битвы, которое досконально было изучено врагом, так и не объединили своих воинов под командованием одного человека. Каждый князь дрался сам по себе.
Конечно же основной частью древнерусского войска было ополчение. Оно уступало кочевникам в вооружении и умении владеть им. Ополчением использовались топоры, рогатины, реже — копья. Мечи использовались крайне редко.
Половцы, разделённые на множество племён и кочевий, так же не имели единой военной организации, основой войска продолжали оставаться отряды легковооружённых конных лучников. Некоторые половецкие отряды служили в византийской и грузинской армиях, принимали участие в междоусобицах русских князей. В итоге, к концу этого столетия многие половцы обладали значительным военным опытом, совершенствовали тактику и военное дело в целом.
После двух удачных для русско-половецких войск стычек князья собрали военный совет, на котором пытались выработать план дальнейших действий. Основным вопросом было место стоянки. Некоторые предлагали разбить лагерь там, где уже собралось войско и ждать подхода противника. Другие настаивали на движении навстречу монголам. Решение так и не было принято, каждый князь в итоге сам выбирал тактику действий для своей дружины, не ставя в известность других князей. Отряды союзников начали переправляться через реку. Первыми её форсировали отряды половецкой конницы вместе с волынской дружиной. Затем начали переправу галичане и черниговцы. Киевская рать осталась на западном берегу реки и начала строительство укреплённого лагеря.
— Вот и ожидаемый итог! — прошептал Петрович, в очередной раз убеждая себя в необходимости зачистки князей и раздумывая лишь о том, стоит ли оставлять в живых Великого князя и придя к выходу, что для начала его все же придется не трогать. — «А там видно будет!»
Приняв решение, воевода прилег и тут же уснул, проснувшись как по звонку будильника точно к моменту своей вахты.
Утром напоследок поплескались в озере, не зная когда еще придется вот так же понежиться в воде. Добравшись до Ельца, обнесенного земляным валом с частоколом поверху, мы пустили лошадей пастись, а из города нам навстречу выехал всего десяток воинов в кольчуге. Оказывается это были защитники Ельца, гарнизон, отправленный сюда рязанским князем — Вот такие вот маленькие дружины у князей! — ухмыльнулся Петрович — У Киевского князя может сотни три наберется, а у удельных князей личная дружина хорошо если тридцать витязей насчитывает!.
