Петрович подкинул свою булаву и, поймав, опять подбросил еще выше. Рукоять булавы как влитая упала в ладонь, а наш предводитель горделиво подбоченился и гаркнул — Это моя дружина и трофеи, которые мы отбили в Дикой Степи у половцев. А я сам — воевода Федор Петрович по прозвищу Варяг и прибыли мы на землю наших прадедов из самого Царь-града, который греки зовут Константинополем! Неужели в Рязани берут мзду с воинов?
— Молодой весь в веснушках парень лет двадцати, на котором кольчуга сидела как седло, посмотрел на своего напарника, воина лет тридцати пяти и помотал головой — Нет, воевода! Проходите без пошлины!
Петрович ухмыльнулся — Если подскажешь, кто в Рязани большой участок земли рядом с собором под застройку продает, получишь монетку!
Парень подозвал мальчишку лет тринадцати, ковырявшегося пальцем в носу и разглядывающего нас с открытым ртом — Сенька! Проводи воеводу к подворью боярина Беспалого! — затем повернулся к нам — Вот мой младший братишка вас отведет. Боярин хочет отъехать из Рязани и отдаст землю и свой дом по хорошей цене.
Петрович кинул парню серебрушку, и вся наша процессия двинулась за босоногим пареньком, который вытащил из носа палец правой руки и тут же вставил указательный левой.
Молодой караульный кивнул вслед удалявшимся конным — Видел! Ни бород ни усов у них, чудно даже!
На что второй ему ответил — Не туда глядел, у них на конях бабы и девки в бронях и с оружием, вот что чудно! А еще с ними половец не из последних. Я пойду князя предупрежу о необычных гостях. Справишься без меня?
Основу внутригородской планировки составляла улично-усадебная система, когда трассы улиц соединяли важнейшие части города — княжескую резиденцию, епископский двор, соборные площади, торг — и выводили к проездным воротным башням.
Моя мать окинула взглядом постройки, улицу, не имеющей каменной брусчатки и прошептала — Боже, какое убожество! Деревня деревней.
Улицу правда замостили деревом. Городские дворы-усадьбы располагались вдоль улиц и ограждались частоколами. Жилые дома располагались в глубине дворов, улицу окаймляли заборы и стены хозяйственных помещений. Там где ее успели отстроить, крепостная стена состояла из двух этажей, плотно подогнанных срубов. Сверху стена закрывалась двухскатной крышей.
Сенька привел нас к крепким дубовым воротам, за которыми виднелись Постройки.
Малец побежал назад, а Петрович постучал булавой в ворота, не сходя с коня. Открылась небольшая калитка сбоку, в которую выглянул воин в кожаном доспехе, на котором были закреплены личные зерцала, которые состояли из четырёх больших пластин: нагрудной, наспинной и двух боковых в виде прямоугольников — Чего надо?
Петрович нахмурился — Боярин твой нужен. Вроде как он свои хоромы готов продать.
— Проходи! — мотнул головой охранник и посторонился. Петрович соскочил с коня и важно прошел внутрь. За его спиной калитка захлопнулась.
Двор перед усадьбой был замощенный плахами и дранью. Боярская усадьба имела три жилых дома, в одном из которых жил сам хозяин, а в остальных — зависимые от него люди или арендаторы, которым владелец сдавал часть помещений. Чуть в стороне стояла кузня, от которой шел звон ковалей, земли было ну очень много, еще дальше стояла конюшня.
Петрович огляделся. Ему здесь понравилось, поместятся вся его дружина и еще при постройке казарм не будет тесно и сотне человек. Рядом сверкали крестами купола каменного собора, с другой стороны виднелся княжеский детиниц.
— Лепота! — Петрович краем глаза заметил, как на крыльцо вышел хозяин этого подворья, внимательно наблюдавший за гостем.
Петрович повернулся к боярскому терему и направился к хозяину дома — Здрав будь боярин! Мое имя Федор Петрович по прозвищу Варяг
— И тебе не хворать, воевода! А я боярин Беспалый! Значит ты желаешь приобрести мое подворье?
— Мы прибыли из Константинополя, из Царь-града! Хотим осесть на земле своих предков!
К боярину подошел воин, открывший калитку и прошептал что-то тому на ухо.
Удивленный боярин спустился по лестнице во двор — Хочу взглянуть на твоих коней, говорят они просто сказочные!
Боярин подошел к воротам, половинку раскрыли перед ним двое дюжих парня, одетых в кольчуги и змеиным взглядом контролирующих чужака.
Боярин вышел за ворота и, не обращая внимания на рычащих собак, сначала осмотрел с видом знатока наших лошадей, а затем и алабаев — Да уж, воистину красавцы! И псы им под стать. Неужели греки научились выводить лошадей? Или их пригнали с Востока? — не дождавшись ответа, боярин задал вопрос — Сколько ты, воевода, готов заплатить?
