– Ну, во‑первых, просто так меня расстрелять ни у кого не получится, во‑вторых, в крайнем случае, я на Сохара и год в одиночку выживу, а в‑третьих, гаюны второй отряд кораблей быстро к планете отправят. Торопиться с расстрелом им нет никакого смысла. Доставят меня точно по адресу, разве что с небольшим опозданием. Не сомневайтесь, товарищ генерал, задание будет выполнено, и риск не такой уж большой, – привел свои доводы психолог.
– Спасибо, капитан. Успокоил, – проговорил Кузмин. – Давненько мне самому не приходилось отдавать приказ «Любой ценой».
– Так любой ценой – это значит выполнить. А выполнение возможно только при наличии у меня здоровья, которого у мертвых не бывает. Вот эту цену гаюны и заплатят, уж я об этом позабочусь.
– Добро, капитан. Верю, что справишься, – и, обращаясь уже к Лузгину, добавил: – Хваткие у тебя ребята, полковник. Самого Шуру за хвост держат.
– Вы бы их рапорта почитали, господин генерал.
– Сплошная чертовщина. С такими связями из самого ада выскочат, да еще пару чертей с собой прихватят.
– Итак, – подвел черту Кузмин, – оппозицию с активно действующим подпольем в глубоком тылу противника мы имеем. Главу разведки скомпрометировали. Нанесение удара по Союзу отсрочили.
– А что сейчас гаюны делают на Сохара и на восьмой, где была их установка по добыче тинала и кабина нуль‑транспортировки? – спросил Шаман.
– Часть их приемных комплексов армейцы уничтожили, при этом потеряв несколько кораблей, – ответил Кузмин. – Гаюны еще надеются восстановить добычу и усилили охрану в ближнем пространстве. Но восьмой добывающий блок, по имеющимся сведениям, уничтожен полностью. Попытки его восстановления ни к чему не привели. На его месте постоянно вспыхивают аномальные всплески, будто скважина истощилась и вместо тинала выбрасывает какую‑то энергетическую субстанцию. В радиусе двух десятков километров природа будто взбесилась. Все попытки проникновения в зону пресекаются ураганами, мощными грозами. Техника в зоне не работает. Рабочие и солдаты пропадают без следа. Изредка находят тела без признаков насильственной смерти. Но данные несколько устарели, что там сейчас – мы не знаем.
– Работает. Работает ваш верторог, – с усмешкой проинформировал генерал. – Сам бы в вашу чертовщину никогда не поверил, но факты… – Кузмин развел руками.
– К восьмой планете наши армейцы интереса не проявляли? – спросил Шаман.
– Нет. Кому положено, за этим следит строго. Да и наша служба не дремлет. Нос никому туда сунуть не дадим. О ваших специфических методах, по нашим сведениям, у гаюнов пока никакой информации нет.
– Кроме солдат и рабочих групп, кто там еще есть?
– Натащили яйцеголовых. Колдуют, но пока без толку. Куда им до вас.
– А как насчет представителей оккультных наук?
– По этому вопросу конкретных заданий не давалось, и информация не проходила. Кто‑то из церковников, возможно, и имеется. У них ведь в каждом подразделении, начиная с батальона, капеллан есть, по совместительству агент идеологической службы.
– Кое‑какую информацию они все равно мимо пропустить не могли, – убежденно проговорил Самум. – На Сохара Злой ветер целый полк их солдат вместе с техникой положил. Должны были задуматься.
– Вы имеете в виду, что императорская церковь может додуматься до причины уничтожения добывающего комплекса и изгнать черта, которого вы туда отправили?
– Такой вариант абсолютно исключать нельзя, но это скорее всего не официальная церковь, а томасолы. Основа любой религии – это знания, опирающиеся на опыт тысячелетий. Со временем достижения науки отодвинули эти знания на задний план. Часть из них забыта, часть утеряна. Большинство легенд – это исторические факты. Постепенно многие реальные знания прошлого превратились в каноны, которые похожи на памятники. Памятникам можно поклоняться, но нельзя ими пользоваться. Это справедливо для обычного гражданина и большинства рядовых церковнослужителей, проводящих обряды и службы. Но в любой самой заскорузлой теологической системе, я имею в виду официальную церковь, признаваемую государством, всегда найдется любопытный, неугомонный теософ, пытающийся разгадать, проверить и оживить утраченные древние знания ради укрепления веры. Если такой человек или группа людей этого добьется, мы будем иметь еще одну линию фронта, гораздо более опасную и непредсказуемую, чем имеем сейчас, с нашими пушками, космолетами и прочими техническими игрушками. Я думаю, что именно томасолы над этим работают. Они могли добиться некоторых успехов в раскрытии древних эзотерических тайн и практического их применения.
– Томасолы? Это еще кто такие? – спросил Кузмин.
