– Завтра возьмем топтер и полетим на осмотр местности. Хорошая прогулка для офицеров контрразведки не помешает. Ждем гостей или знакомимся с находящимися здесь, а потом вместе с ними покидаем Софу. Я думаю, нас подбросят на Тифон. Контроля со стороны контрразведки там не будет, если нас доставит на космодром шаттл с корабля министра или уважаемого всеми бизнесмена. Сами и выберем подходящую для этого кандидатуру.
– А как же наша охота на «дичь»?
– Мы еще сюда вернемся вместе с Ю‑Симом. Неужели вы думали, что мы начнем охоту самостоятельно?
– Я, кажется, понял. Как у вас называется этот прием?
– Постепенное внедрение.
– Ну что, Боря, настал и наш черед выхода на сцену, – проговорил Шаман, когда, собрав необходимые в работе мелочи, они сидели в каюте перед отправкой на корабли. – Ты постарайся зря не рисковать. Сейчас невозможно сказать, на каком этапе операции я смогу к вам подключиться. Возглавишь группу. Присматривай за Колдуном. У меня нет ни малейшего желания встречаться на развалинах города, где он выступил со своим сольным концертом. В гостях не задерживайся. Сольешь информацию и сразу уходи. Тюрьма – не лучшее место для отдыха. Зря не рискуй. У вас еще будет много работы с племянником.
– Риск не так уж и велик. Сыграю обиженного. Выложу всю информацию добровольно. Не поверят – промоют мозги в щадящем режиме, но, думаю, до этого не дойдет. Как доказательство – я им живым и здоровым больше нужен. Может, даже удастся с императором пообщаться. Сам‑то как себя чувствуешь.
За прошедшие несколько дней трансформация тела Шамана достигла такого уровня, что узнать его было практически невозможно.
Бледная, почти просвечивающаяся кожа сложилась на лице глубокими морщинами. Череп облысел и покрылся буграми шишек. Крылья носа расширились на поллица. Мохнатые седые брови густо прикрывали глаза. При походке он прихрамывал на левую ногу, а между лопатками вырос приличных размеров горб, заставляющий туловище прогибаться вниз. Старческие сухие кисти рук, обтянутые пергаментной кожей, с распухшими суставами пальцев мелко дрожали.
– Не обращай внимания на мой вид. Состояние в норме. Ты не забывай, что как только появишься на Сохара, а может и раньше, Босу будет знать, что кто‑то из нашей группы высадился. Перед тем как тебя схватят или сдашься сам, перстень выбрось или припрячь хорошенько. Уверен, к гаюнам он не попадет, а возможно, и к нам вернется. Ты помнишь ту расщелину, через которую я попал в скальный лабиринт.
– Найду, не сомневайся. Ориентир там хороший. Наверняка останки нашей песчанки на прежнем месте.
– Вот от нее и начинай поиски. Я думаю, верховный жрец не покинет планету. Останется на ней до своего конца.
– Вот и начальство проводить пожаловало, – проговорил Гошар, подавая голосовую команду замку на отпирание.
– Как настроение? – спросил, входя, полковник.
– Как всегда, боевое, – ответил Шаман.
– Личные вещи. Документы.
– Тогда приступим, – проговорил Лузгин, открывая довольно объемистый ящик, принесенный в каюту несколько дней назад.
Шаман, подобрав полы одетой на нем длинной рясы темно‑коричневого цвета, почти касающейся пола, шагнул в открытую емкость и улегся на армейском одеяле, устилавшем дно.
– Удачи, Витя, – пожелал полковник.
– Все будет в порядке, Сергей Иванович, – пообещал Шаман.
Самум кивнул на прощание и сделал знак двумя пальцами, означавшими победу.
Крышку закрыли. Полковник опечатал замок и разрешающе кивнул оставшемуся в комнате диверсанту.
Гошар открыл дверь и выглянул в коридор. Метрах в десяти от каюты стояли четыре матроса.
Сделав приглашающий жест, он дождался, когда они войдут в помещение, и приказал:
– Выносите.
