Нетронутая дьяволица полностью

— Я хотела поговорить… — прокашлялась она, принимая такую высокую ноту собственного голоса, что я непонимающе вскинул бровь. — Насчёт нас.

Подобные диалоги изрядно выматывали. Я никогда не видел смысла говорить о том, чего нет.

Я раздражённо выдохнул и медленно помассировал виски указательными пальцами.

— Хватит, — процедил я сквозь зубы. — Нет никаких нас, и ты это прекрасно знаешь. Ты сама дала согласие на то, что у нас будет исключительно секс без обязательств — ничего больше. Ты зря переступила грань. Теперь нас не связывает ничего.

— Я же не могу контролировать свои чувства, — произнесла она так жалобно, словно это могло пробудить неравнодушие и во мне.

— А действия — можешь.

Ости замолчала. На мгновение я подумал, что до неё дошёл смысл моих слов и она поняла, что нельзя так унижаться, особенно когда и без меня пользуется вниманием не одного парня, но мои мысли, к сожалению, не оправдались.

— Люци, ты уверен? — робко спросила Ости. Она навязчиво попыталась коснуться моей руки, но я только скривил губы.

— Да, сколько раз повторять? — холодно ответил он и показательно отстранился от неё, убирая её руку со своего запястья. — Ости, мы это уже обсуждали. Я больше не хочу затрагивать эту тему. Всё.

Я обернулся на пятках и спешным шагом удалился, даже не взглянув напоследок на Ости, готовую вот-вот расплакаться. Я не давал ей обещаний или ложных надежд, так почему должен заботиться о её чувствах?

— Ты с бокса идёшь? — спрашивает Ости, и я утвердительно киваю. — Понятно, а я вот только с торгового центра.

— Мне не интересно, — совершенно искренне отвечаю я без понимания того, чего она от меня хочет. Я разве не всё объяснил? — Ости, опять за старое?

— Ну, раз ты разрешил проводить с тобой время, я же могу просто узнавать, как твои дела? — с надеждой в голосе спрашивает Ости, на что я издаю громкий вздох.

— Проводить время со мной и в моей компании — разные вещи, — поправляю её я. — Зачем ты пытаешься сблизиться даже после всего, что я тебе говорил?

Не знаю, что ещё нужно сделать, чтобы донести до неё одну простую вещь. Насильно мил не будешь, незачем стелиться перед человеком, которому на тебя всё равно. А Ости, как и её тупая подружка Ада — по-другому не скажешь: как, блять, можно изменить любимому человеку, а потом бегать за ним и молить о прощении? — продолжает носить розовые очки и надеяться на что-то. Девочка слишком заигралась, пора бы ей найти себя и перестать заполнять пустоту в жизни бессмысленной «любовью».

— Что я делаю не так? — она игнорирует мой вопрос и задаёт свой. — Вы знакомы с Уокер всего неделю, но ты уже провёл с ней больше времени, чем со мной за последние полгода. Чем она лучше меня?

О, нет, Непризнанную сюда приплетать точно не нужно.

«Всем, Ости, — так и хочется ответить ей прямо в лицо. — Она лучше тебя всем, — говорю я, прежде всего, себе».

Я не озвучиваю свои мысли вслух: не смогу в очередной раз слушать её дрожащий голос и видеть заплаканные глаза. И нет, не потому, что мне её жаль, а потому, что эта история поднадоедает.

Даже грустно, что Мими думала, будто я бросил её ради Ости. Какая глупость! С Ости я стал проводить время лишь потому, что с ней было легко: поначалу она не требовала внимания, а я не считал нужным давать ей многого — мы просто держали друг друга рядом на тот случай, когда кому-то из нас захочется развлечься. И всё было по взаимному согласию до определённых пор, пока Ости не поняла, что влюбилась.