Во-первых, политика мэйдзийского правительства по отношению к религии. Указом, выпущенным в 1875 году, было объявлено о том, что уничтожается ранее имевший место синкретизм буддизма и синто, что буддизм перестает быть государственной религией 114. Вслед за этим большое количество храмов – и буддийских и синтоистских – было упразднено, что пагубно сказалось на развитии традиционной буддийской скульптуры. Резко сократилась потребность в буддийских статуях как храмовых, так и малого размера – для домашних киотов. Мастера, лишенные заказов, вынуждены были обратиться к другим формам скульптуры – нэц-кэ и окимоно, которые во второй половине XIX века стали пользоваться большим успехом за границей. Таким образом, число резчиков нэцкэ даже увеличилось, что обусловило продолжение развития этого вида искусства на протяжении всего периода Мэйдзи. В то же время характер миниатюрной скульптуры изменился. Теперь, в отличие от периода Токугава, производство нэцкэ было рассчитано не столько на внутренний, сколько на внешний рынок. Ориентация на вкусы европейцев привела к изменению круга сюжетов: иностранцев интересовали, в первую очередь, скульптурные иллюстрации экзотических обычаев, церемоний, типов. Подобные сюжеты стали преобладать.
Вследствие того, что европейцами ценились изделия исключительно из слоновой кости, в нэцкэ произошли и определенные стилистические изменения: тенденция к дробной и сухой детализации, к измельчению формы, которая появилась еще в середине XIX столетия и которой благоприятствовало почти исключительное использование резчиками слоновой кости в 1860-1880-е годы, достигла в период Мэйдзи своего апогея.
Вторым фактором, оказавшим воздействие на развитие нэц-кэ, было изменение общественного статуса резчиков и перемена отношения публики к скульптуре, в том числе и к нэцкэ. В период Токугава резчики нэцкэ рассматривались скорее как ремесленники, нежели как артисты, подобно живописцам или каллиграфам, чей общественный статус был очень высок. Отдельные исключения для нэцукэси имелись, о чем свидетельствует присвоение некоторым из них почетных титулов «хогэн» и «тэнка-ити», но такие случаи были крайне редки. Как правило, подобный титул давался резчику в том случае, если он привлекался на постоянную службу ко двору сёгуна или же владетельного князя-даймё 115. В период Токугава нэцкэ были не более чем искусно украшенными утилитарными предметами. В конце XIX – начале XX века их уже считали произведениями искусства, достойными занять место на художественной выставке и стать объектами сугубо эстетического восприятия. Резьба по дереву и кости из незначительного ремесла превратилась в полноправный вид искусства 116.
Не последнюю роль в этом сыграли европейцы. Импульс к переоценке национальной резьбы был дан на Венской выставке японского искусства 1873 года. Высокая оценка произведений японской пластики в австрийской прессе побудила японцев к устройству аналогичных выставок в самой Японии. Так, в 1877 году состоялась первая Выставка поощрения отечественной промышленности (Найкоку кангё ха-куранкай). На выставке преобладали нэцкэ, выполненные из слоновой кости на сюжеты вполне традиционные и характерные для середины XIX века: японские обычаи и нравы, национальные поэты, актеры и т. д. 117 Многие из мастеров, принимавших участие в этой и последующих выставках, хотя и работали в станковой скульптуре, не менее прочно вошли в историю нэцкэ. К их числу принадлежат, например,
Асахи Гёкудзан, Такамура Тоун, его ученик Такамура Коун и другие. Впоследствии многие из них стали преподавателями в классах станковой скульптуры национального направления различных художественных заведений, устроенных по европейскому образцу. Именно здесь стали развиваться новые тенденции традиционной японской скульптуры. Для понимания роли и места искусства нэцкэ в развитии японской скульптуры в целом тот факт, что у истоков новой национальной пластики Японии стояли мастера, в творчестве которых резьба нэцкэ занимала видное место, имеет большое значение.
