Он снова закрутился в путах, торопясь, оказавшийся, но закашлялся, до предела раздраженный, пульверизатором разбрызгивая красное содержимое лопнувших сосудов покровов желудка и горла, и Брюс вдруг понял, что он видит.
По позвоночнику прошел болезненный разряд молнии: страх. Джек страшился потери власти, потери влияния - точно так же, как он сам.
Джек чего-то боялся - Джокер, способный пожать плечами, оставаясь в герметичной камере, стремительно заполняющейся водой. Джокер, играющий и со своей жизнью в том числе. Джокер, не устрашившийся того, что с ним случилось в детстве - можно было быть уверенным, что он обожает это, и печалится лишь о потери памяти…
Брюс хотел бы разозлиться сильнее, чем он был зол, только не испытывать этой глухой тоски.
Он мог многое, а должен был еще больше, он осваивал свою теневую профессию. С того момента, как удары других мужчин научили его охотиться, он лишь на пару лет смог отстраниться от себя, лишь на какое-то время убедить себя, что может быть счастливым.
Но вызвать снова фальшивое острие улыбки на страшном лице он не мог.
Внимательно глядящий в его глаза Джокер, казалось, был уверен, что получит свое.
- Давай же! - звал он восторженно, не скрывая полыхающей самолюбви. - Давай. Не за меня. Я - не другие. Я особенный.
Брюс кивнул, соглашаясь с этим - не такой, как другие, особенный, не тот, кого хотелось разочаровывать.
Он мог бы использовать его жизнь ради своего выживания, он обязан был молиться этому невеликому, но чуду: Джокер желает кого-то спасти.
Он должен был сказать: “Да, хорошо, стреляй, Том. Одним сукиным сыном в мире будет меньше. Я говорил о прощении, но сам не умею прощать.”
Или он мог бы встать, стать быстрее возможного, выбить пистолет - это было обыденно для него, он так делал по крайней мере девятнадцать полных раз в реальном времени. На тренировках - и не счесть сколько.
Поднялся бы на ноги, сбрасывая путы - в миг бы оказался у вражьего локтя, провел бы рубящий и, конечно, успел бы до того, как по злой воле сработает боек, разобьет капсюль…
Это уже было. Он уже делал, и в намного более неблагоприятных условиях.
И Брюс наклонился, по-собачьи ерзая на месте и вытягивая шею чтобы удобнее было выбрать губами затаившийся в невеликом паркетном зазоре оранжевый бочок пилюли - широко уложил его на язык, приподнимая голову, чтобы продемонстрировать всем, без исключения, присутствующим, как будет глотать.
Он крупно, обреченно вздрогнул, когда настороженную, адреналиновую тишину разрезал однозначный скрежет чужих зубов.
- Ты сраный предатель, Бэт, - услышал он, но головы не поднял: он улыбался, ему было стыдно.
========== Глава 111. ==========
“Не.на.ви.жу.” - стучали морзянкой ножки стола. - “Не.на.ви.жу.Не.на.ви.жу…”
Застывший в неприглядном поклоне Брюс сухо сглотнул - жесткий желатин пилюли оцарапал ему пищевод; вязко тая, лепился к стенкам желудка - или это только казалось? - но землистого вкуса могилы пока не выходило испробовать - все, как и прежде, было рассчитано…
Возможно, и вмешательство долгожданного Фокса? Вне зависимости от этого ответ на вопрос о том, кто должен выжить - печальный герой или насмешливый злодей - для него представлялся очевидным.
Он мысленно представил себе Люциуса, задержал его лицо в памяти, чтобы снова, в свою очередь просчитать уже не их, а его, чертового клоуна время - но переменных было слишком много, а информации - недостаточно.
Его прошибало какое-то странное дежавю: бессмысленная потеря, кровь, ночь, Джек, ивовая клетка с запертым внутри… Что это было? Что билось там, в глубине? Он не мог вспомнить. Какая глупая, неуместная, неудачная шутка…
- Ты трус, Брюс Уэйн! Ты просто трус, - с удивленным омерзением воскликнул Эллиот, неверяще ухмыляясь.
Брюс и без него знал, что выглядит до усрачки испуганным.
“Не.на.ви.жу.” - отмеряло в тишине дерево по дереву.
Ненавижу? Он поднял глаза, смущенный, взглядом стараясь передать ответ, сообщение, подобное полученному. Итак, смерть? Не так уж плоха для такого, как он; прекрасна, продлевающая жизнь - но он думал о ней неподобающе: с неохотой, даже лениво.
Другие из насущных вопросов были куда актуальнее.
- Да вот оно что! - громыхнул Эллиот, изображая внезапное озарение. - Тебе и правда похер, да? Тебе глубоко насрать на себя, но не потому, что ты такой крутой, хладнокровный кремень, да? Просто ты уже умер, ты был мертв задолго до того, как я взял дело в свои руки. Ты мертв, Брюс Уэйн?
Задетый за живое Брюс медленно выпрямился, надменно задирая подбородок, чтобы взглянуть прямо - хотя хотел бы, разумеется, сейчас ничего не видеть вообще - и наткнулся на внимательный карий взгляд, совершенно серьезно ждущий ответа.
- Нет, - недостаточно спокойно просипел он, встревоженный и опечаленный, уныло сглатывая кислоту, поднимающуюся из желудка. - Мне не… Джек, - позвал он, сходя с ума от сверла боли в висках. - Мне не все равно. Джек?
