Джокер тоже попытался не смеяться, но из-за того, что он щадил вовсе не Брюса, а накладки на шрамах.
- Откуда? - наконец прокашлялся бедняга.
- Платят вашим шлюхам? Откуда мне знать. Не выношу журналистов.
К счастью, они были уже в аэропорту и старик получил возможность слинять - поехал ставить машину.
Когда он вернулся и поднялся по трапу так нелепо выбранного “Стрижа”, эти несчастные глупцы расположились в разных частях салона.
- Справа сбоку под полкой есть шахматы, - веско сказал он, в отличие от Брюса хорошо знающий обстановку и имена всех его средств передвижения.
Они были вынуждены капитулировать.
========== Глава 33. ==========
Он сел за штурвал и откинулся на спинку кресла, получив наконец возможность посмеиваться над ними.
В детстве Брюса тоже было легко отвлечь шахматами.
Им лететь четырнадцать часов и они тут свихнутся, поубивают друг друга - эти могут - главное, истреплют ему все нервы.
- Конечно черными, Бэтти, - услышал он, - ты еще сомневаешься?
- В этот раз именно я пожалею тебя и не возьму ничего в награду.
- Почему это?
- Потому что знаю, что выиграю.
Послышался глухой хохот, хранящий в себе след хрипоты: у клоуна хозяина снова заболело горло?
Надо было потом обязательно проверить.
- Надо же, как ты уверен, Бэт. Отлично. Если ты выиграешь сейчас, я заполню для тебя анкету.
- С фамилией?
- Ага-а.
- Настоящей?
- Да.
- Отлично. По рукам.
Альфред надолго отвлекся, рассеяно следя за приборами, и не очень понял чем кончилась довольно продолжительная партия, но тоже не сомневался, что победу одержал мастер.
Он всегда слишком серьезно относился к этой игре.
- Ты такой дотошный, Бэтси. Эквилибрист.
- Что? Серьезно?
- Где-то даже существуют документы.
- Но я думал…
- И это тоже.
- Джокер.
- У меня было много времени.
- Это не ответ.
- О, ты любишь развернутые… ответы, мм? Нет проблем. С Бучем твоим я познакомился, когда мне было четырнадцать, и уже к тому моменту восемь лет шатался по разным труппам.
- У тебя были родители?
Это был очень неудачный вопрос, опасный, в том числе и для самого мастера, и Альфред включил автопилот, чтобы иметь возможность быстро вмешаться.
- Не-е… Нет.
- Как же тогда надзор?
Неужели он не видит, что так Джокер теряется? Это было понятно даже по голосу.
- Это были специфические труппы.
- В каком смысле?
Не замечает, что это тупиковый путь, что есть гораздо более важные вопросы?
- Все документы были в порядке.
- Джокер?
- Ну что…
Его воспитанник никогда не отличался чуткостью.
- Что за специфика?
Пауза затянулась: наверняка мысли обоих были заняты улыбкой Глазго.
- Что-то типа кунсткамеры.
Сейчас он скажет, что ему жаль и нарвется на злобный взгляд, на самом деле вызванный приступом самостыда, греха ничтожности, важнейшего и единственного чувства, сопровождающего всю эту шваль - психопатов, социопатов, мутантов с НРЛ…
- Мне…
- Ага-а. А мне-то как! Не отвлекайся: у тебя тут кризис.
Альфред еще ни разу не пожалел, что поставил на Джокера: он был куда любопытнее, казался чем-то совершенно уникальным.
Эти мысли смутили его: важнейшая догма - такие, как он неисправимы, черны, мерзостны - была почти презрета, но жизненный опыт…
- Это у тебя кризис, умник. Даже не думай жульничать. Луизиана? - тем временем развлекался его добрый мальчик.
В Новом Орлеане он каждое лето проводил много времени с матерью у ее друзей.
- Почему ты так думаешь?
Это прозвучало настороженно, и Брюсу стоило быть очень аккуратным.
- Твой акцент.
- Думаешь, угадал? С чего ты взял?
Альфред пожалел, что они забыли про шахматы.
- Я уже не помню. Я все вижу, Джокер, не…
- Это было всего два месяца назад.
- Почти три. Долгие месяцы. Теперь в каждом дне у меня содержится по десять прежних.
- Мм…
- Но ты говоришь как луизианец, разве нет?
- Да? Если бы я говорил как они, я г’оворил б та-ак, мисси.
- Ты… назвал меня мисси, наглец? - восхитился Брюс, безуспешно пытаясь не смеяться.
- Тебе послышалось. Я определенно сказал “бэйби”, бэйби.
Со смешанными чувствами Альфред понял, что не слышал такого смеха мастера уже много лет. В любом случае, “крошкой” его вообще никогда не называли…
- Что случилось вчера вечером?
Наступила пауза, заполненная злым хихиканьем Джокера.
- Ты про розовые таблетки? Я буду осторожнее.
- Джокер.
- Ла-адно. Это как ходить по канату…
- Это приятно?
Альфред начал прикидывать, не надеть ли наушники, чтобы заглушить сворачивающий на непрочную почву слишком личный разговор.
- Что-то другое, Бэтс. Не могу об этом говорить.
- Ты должен позволить мне помочь тебе. Брось свои игры, и…
- Ты понимаешь меня?
- Я никогда не ходил по канату. Но, думаю, теперь получаю об этом полное представление.
- Вот как?
- Пустота, раскачивание, страх, восторг.
- Именно. Тебе нравится?
- Возможно.
Голос Брюса был полон печали, так что старый дворецкий не выдержал и, включив микрофон, постучал по динамику пальцем, надеясь привлечь их внимание.
- Вы должны поесть, - строго сказал он.
Это прозвучало как угроза, и Джокер снова засмеялся, но так, словно с него сдирали кожу.
Если бы это кого-то еще волновало.
