— Ну да, — ответил Клод. — В эту заразу входит на удивление много силы, но потом он не хочет ее отдавать. Связываюсь и пытаюсь убедить, что дам еще, а он меня, можно сказать, посылает! Кто, интересно знать, сказал, что лошади умны?
— И ты решил сделать его умнее, — кивнул Грас. — Сразу скажу, что у тебя ничего не выйдет. Да, можно их сделать не дурней человека, но за два–три поколения. Можно уложиться в пару лет, но результаты будут скромней, а у тебя нет и этого времени.
— С моим уже магией ничего не сделаешь, — сердито сказал Клод. — Я в него сбросил чуть ли не половину своих сил, так теперь даже не могу применить ментальную магию, из‑за того что он ее как‑то блокирует. По–моему, вы мне говорили, что такое невозможно!
— Говоришь, половину сил… — задумался Грас. — Есть еще один способ, но учти, что это совершенно секретная информация. Тебе говорю только потому, что ты меня натолкнул на одну идею. У нас несколько лет ведутся работы по внедрению в зверей и птиц человеческого сознания. Понятно, что внедряем копии, а человек остается жить.
— И что получилось? — заинтересовался Клод.
— С крупными животными результаты оказались неудачными, — сказал Грас. — Все прекрасно получалось, вот только не уживались люди в звериных телах. Начинались отклонения в поведении, и в конце концов их всех умертвили. Вот со звериной мелочью все получается превосходно. Они не могут удержать полноценную личность, но достаточно умны, понимают речь и не страдают из‑за своей неполноценности.
— А что за идея? — спросил Клод. — Я вроде ничего особенно умного не говорил.
— Ты сказал, что твой конь сознательно использовал силу, — напомнил ему Грас. — А теперь представь, что мы берем молодого коня, подсаживаем в него личность мага и накачиваем силой. Не знаю только, как он ею будет пользоваться без магического зрения…
— Это‑то как раз ерунда, — сказал юноша. — Мне Дерб на прощание показал, как его открывать. Можно быстро, как это делал он, а можно без рукоприкладства дня за три. Я уже второй день пробую с женой. Думаю, что точно так же подействует и на лошадь.
— А почему молчал? — осведомился маг. — Почему мне из тебя все приходится вытягивать?
— Просто не дошли руки, — смущенно ответил Клод. — Все мысли были связаны с конем.
— Ладно, потом мне все покажешь, — сказал Грас. — Значит, если все получится, добавляем коню еще зрение мага. И что выйдет в результате?
— Здорово должно выйти, — воодушевился Клод. — Такая лошадь сумеет раза три пройти порталом, да еще при необходимости защитит себя магией. Сил ей на это должно хватить. И портал будет делать не всадник, а сам конь, поэтому на него необязательно сажать мага. Вот только не свихнется ли маг в лошадином теле?
— У меня есть один, который точно не свихнется, — усмехнулся Грас. — Старику через три года исполнится два века, но он до сих пор не потерял интерес к жизни и страшно любопытен. Конечно, стоять в конюшне будет скучно, но в поездках с тобой он не соскучится. Еще и сумеет тебя многому научить. Своих сил у него не очень много, особенно сейчас, но опыт громадный. Я думаю, что через пару дней тебе все сделают. Если у вас все получится, я даже не представляю, во что это может вылиться!
— Тогда я пойду, — поднялся Клод. — Буду ждать вашего мага. Колин еще не сообщал о гибели лафрея?
— Нет, ничего не говорил, — ответил Грас. — Как это случилось?
— Нашел тот пистоль, который вы дали, и пустил себе пулю в голову. Колин побежал за слугами, чтобы до прихода Алины навели порядок. Лафрея надо бы похоронить.
— Похороним, — согласился Грас, — но не на нашем кладбище. Не хочется из‑за демона воевать с нашими священниками. Отвезем его в лес и закопаем. А ты продолжай заниматься. Как только откроешь зрение жене, скажешь.
Клод вышел из дворца и через десять минут уже забирал с конюшни своего жеребца.
— Странное дело, господин маг, — смущенно сказал ему старший конюх. — Ваш жеребец как‑то умудрился выбраться из денника и покрыть трех кобыл. И мои конюхи говорят, что не смогли ему помешать. Оправдывались тем, что навалилась какая‑то слабость, а когда он сделал свои дела и убежал в денник, все прошло. Вы ему, случайно, не цепляли какого‑нибудь амулета?
— Я разберусь, — пообещал юноша. — Других беспокойств от него не было?
— Нет, — ответил конюх. — Больше ничего такого не было. Ахим клянется и божится в том, что ваш конь сжевал его обед, но мы ему не верим: враль известный!
— И что мне теперь с тобой делать? — спросил Клод жеребца, когда в сопровождении охраны выехал за ворота. — Хочешь быть впряженным в карету или отправиться на колбасу?
В ответ конь насмешливо показал ему зубы и так наддал, что охрана сразу отстала. Пришлось повозиться, чтобы перевести его на шаг и подождать наемников. После этого Клод решил, что от жеребца нужно срочно избавляться.
— Ну как съездил? — встретила его вопросом жена. — Нашел что‑нибудь?
