— Чур меня. — Передёргиваю плечами, будто мне за шиворот льда насыпали.— Я начинаю верить в этот бред. Такой шанс действительно мог выпасть только Дарену. — Смеётся моя подруга. — Тому, кому он меньше всего нужен.— Думаешь? — Димитрий скептически косится на меня. — Может, он умело скрывает свои карьеристские предпочтения?— Он легенда среди вампиров двух миров. Из члена Совета на Регусе превратиться в заурядного опера на Земле — именно то, что ему не хватало, чтобы почувствовать себя счастливым.— Может, ты и права. — Воин смотрит на неё взглядом, напомнившим мне взгляд Инги. — По-моему, он нашёл то, что важнее любой короны.— Идите к чёрту. Оба! — Она резко прокусывает свою губу и замирает. — Эд, если бы ты только знал, как я сейчас ненавижу тебя и эту девчонку.
На этаже пустынно. Открытые двери, тихий шум перекладываемых бумаг. Мои собственные шаги перекрывают все остальные звуки. На табличке написано «Архив». Дверь плотно закрыта, толкаю – неожиданно легко она отворяется и бьётся в стену с резким звуком.
Не слышно никакой реакции. Снова мои шаги гремят, словно помещение и не заполнено реально наполовину бумагой. Обострённый слух играет плохую службу. Мои шаги, стук моего сердца, скрип ремешка часов на запястье. И ровным счётом ничего вокруг. Останавливаюсь, пройдя половину комнаты. Кто-то здесь есть – наконец слышу стук сердца. Несильно, небыстро. Этот кто-то некрупный и абсолютно спокоен. Разворачиваюсь, иду по проходу на звук. Женская фигура за столом спиной ко мне. Довольно хрупкая, тонкая шея, светлые волосы уложены в подобие прически. Она не реагирует, даже когда я останавливаюсь прямо за её стеной. Ритм сердца изменился, она знает, что я здесь. Медленно склоняюсь к её уху, обдаю его своим дыханием. Через пять секунд её рецепторов коснутся первые молекулы моего запаха. Вот теперь её пульс добавляет сразу десяток ударов. Прикусываю губу, размазываю по собственным губам каплю крови и снова выдыхаю. Снова жду пять секунд — её пульс под сто пятьдесят ударов. Удивляет полная неподвижность, за исключением тончайшей пульсирующей венки на виске. Обхожу и заглядываю в лицо. Милашка, глаза открыты, лицо абсолютно расслаблено. Красивые бледноватые щёки, пухлые губы, яркие без всякой помады, из косметики вообще лишь немного теней. Среднего размера грудь и ровные ножки. Она просто идеальна. Настолько, что мне хочется бежать отсюда, сломя голову. Очередная подстава!
Разворачиваюсь и замираю. Оставить её здесь – приговор и ей и мне. На эту девицу мне плевать, как бы она ни была хороша, а вот на себя, любимого – нет. А значит, нужно её приводить в чувство и вытаскивать отсюда. Ещё один взгляд… До умопомрачения хочется. Всё именно в моём вкусе. Даже запах от неё идёт мой любимый – жасмин, сандал и сейчас буквально только начинает добавляться нотка страха. Гастрономическое совершенство. А может, это стечение обстоятельств и судьба мне послала праздник для души. Я могу лишь отведать и остановиться, оставив эту симпатягу в живых. Если это так… Не так! Не в этом случае.
Если это то, о чём я подумал – рядом с ней должно быть доказательство. Металлическая баночка-таблетка аккуратно поставлена рядом, чуть выше головы девушки на стеллаже с папками, крышечка прислонена так, чтобы закрыть и забрать этот сосуд не заняло больше секунды. Что я и подтверждаю на практике, опуская ценный предмет в свой карман. Препарат очень дорогой и на Земле его не произвести, будем считать это моей маленькой местью. Теперь используем его главный минус, который сейчас для меня превратился в очень жирный плюс. Действие фермента, который стоит дороже всего на этой планете, нейтрализуется банальным нашатырным спиртом. Аптечка у двери, полный флакон. Едва ли не в нос тыкаю открытый пузырёк – и … раз, два, три. Она моргает.
— Ты убьёшь меня? — Она меня знает, похоже, а вот я её – нет.
— Точно не сейчас. В данный момент с точностью до наоборот – я спасаю твою жизнь. — Не трогаю её и почти не двигаюсь сам, её мышцам нужны две минуты, чтобы вернуть чувствительность, а мои движения могут вызвать у неё панику. – Кто здесь был?
— Никого. — Крутит головой и несмело поводит плечами.
— С момента, как ты уселась за этот стол?
— Да. — Ёрзает на стуле, шевелит ногами. — Никого не было.
— Не вставай, пока не сможешь нормально шевелить пальцами ног. — Наклоняюсь и смотрю в глаза. — Ты знаешь, что с тобой сделали?
— Нет. — Она слегка вздрагивает. — То есть да – меня парализовало, я вообще не могла двинуться, но при этом всё понимала и слышала. Что это было?
— Потом расскажу. — Под локоть помогаю подняться.
Одним взглядом оцениваю листок, лежащий перед ней, затем смотрю на обложку папки в которую он вставлен. Даже не удивляюсь – именно за этой информацией я пришёл. Папочку забираю с собой. На её вопросительный взгляд небрежно обмахиваю её этой папкой:
— Дочитаем вместе.
Аккуратно придерживаю за талию, так как идёт не очень уверенно, но сумочку не забывает. Выходим из здания без проблем, мой автомобиль припаркован прямо у входа.
— Откуда ты знаешь, кто я? — Задаю вопрос, когда мы трогаемся с места.
Она сидит не двигаясь, будто снова попала под действие этого фермента под вычурным названием Финесс.
— Я журналистка и веду расследование о странных смертях. — Голос настолько безэмоционален, что я ей не верю.
Вполне возможно, что она сказала правду до последнего слова. Только вряд ли это вся правда. Самый надежный способ обмануть – сказать правду. С нужной интонацией, скрыв лишние детали или же просто сказав так, чтобы в неё не поверили.
