— Да-аа, сегодня я постарался, — смущенно заулыбался Миша.
— А ты сможешь починить свет?
— Посмотрим, я уже не первый раз делаю свет Марии Степановне, там очень древний счетчик, вот и ломается, — я кивнула.
— Слушай, а чем ты тут занимаешься, ну кроме прополки грядок, — хихикнула я, а Миша бросил на меня полный укоризны взгляд.
— Отдыхаю от цивилизации и высоких технологий, — важно произнес он, распахивая передо мной калитку.
— И как? Продуктивно?
— Нет. Скучно, — кислым голосом ответил он.
— Ясно, — мы снова замолчали, продвигаясь в глубину сада.
В темноте, около дома нас ждала бабушка со свечой в руке, это зрелище напугало меня, и я с трудом удержалась от крика, лишь в последний момент, прикрыв рукой рот.
Миша сразу же полез возиться со счетчиком, мне же ничего не оставалось, как пойти на кухню в ожидании результата.
Бабушка поставила передо мной дымящуюся кружку с ароматным чаем и вазочку с печеньем и конфетами. Я обняла горячие бока кружки, и только сейчас почувствовала, какими холодными стали пальцы. Опустив лицо к самой чашке, меня обдал горячий пар, отчего по спине прошли мурашки. Наверное, я все же замерзла.
Глоток чая прокатился по горлу, оставляя после себя расслабленное тепло. Меня снова потянуло в сон.
Да что же это такое! Может, я впадаю в спячку?
Допив чай, я вышла на террасу, где возился Миша, и, судя по всему, дела у него шли из рук вон плохо.
— Не получается? — спросила я.
— И не получится, — раздраженно отозвался Миша, — аппарат вконец сдох, его нужно менять, а это, — он потыкал в черную коробку, — уже работа для специалиста, а не дилетанта, такого как я.
— М-да. Ладно, пошли чай пить, я завтра что-нибудь придумаю, — он недоверчиво покосился на меня, на что я махнула рукой.
— Не переживай, сама не полезу, вызову специалиста.
Завтра началось также тихо и умиротворенно, как и вчерашнее утро. Мне сей факт, определенно понравился, вот бы так всегда. Я сладко потянулась и только сейчас услышала тихую возню, где-то за приоткрытым окном. Сквозь звонкое пение невидимых птах и стрекот кузнечиков, явственно проступал чей-то разговор. Сначала это был едва различимый шепот, но с каждым мгновением собеседники повышали голос. Тогда уже не выдержала я. Громко хлопнув босыми ступнями по деревянному полу, я отправилась к входной двери, чтобы выяснить кто там такой несдержанный.
Высунув из-за двери голову я не культурно открыла рот. Перед калиткой припирался какой-то хлипенький дедок, с синим носов алкоголика и бабушка. Она стояла, эмоционально размахивая скалкой, отчего дедок постоянно дергался, и нервно мигал левым глазом. Вмешиваться я не решилась, поэтому так и стояла, чутко вслушиваясь в суть разговора.
— Иваныч, я ж тебе, в который толкую, сделай ты мне этот окаянный агрегат, а потом будет тебе и опохмел, и закуска! — втолковывала ему бабушка, уперев руки в бока, а дедок облегченно выдохнул, ведь скалка теперь находилась на относительно безопасном расстоянии.
— Мария! Да пойми ж ты, руки трясутся того, и гляди промахнусь мимо проводов, и ка-аак шарахнет меня током! А у меня радикулит и давление скачет! — заунывным голосом завывал дед.
— Ах, радикулит у него?! — бабуля грозно сдвинула брови, — а как кирпичи со стройки воровать, так не болит?! Ну, погоди ж ты у меня!
Дедок от страха икнул и, закатив глаза, свалился на землю. Бабушка же не обращая внимания на упавшего Иваныча, развернулась и зашагала к дому. Заметив встрепанную меня, она улыбнулась.
— Уже проснулась?
— Да. А что тут у вас? — поинтересовалась я, косясь на зашевелившегося дедка.
— Да вот электрик наш местный, но пропойца страшный, его как обычно с утра трясет от похмелья. Дык он теперь повадился сначала опохмеляться, а уж только потом портить то, что починить нужно, — отмахнулась бабушка и прошла на кухню.
Тут лежавший в пыли дедок подал голос и пополз в мою сторону, да так ловко и шустро, что не успела сбежать.
— Не губи дедушку, посмотрю, что у вас агрегат окаянный, только налейте сто граммов! — говоря это, он пытался облобызать мои голые ноги, пришлось проявить чудеса изворотливости и подпрыгнуть вверх и в сторону.
— Вставайте! — нервно пискнула я, — он там в прихожей.
