Мне показалось или Вик вздохнул с облегчением, услышав мои слова.
— Нет, пожалуй, я никуда не спешу.
— Чудно. Официант!
Улица встретила слепым белым солнцем, душным воздухом и мерным гулом голосов, что раздавался из летного кафе неподалеку. Я покосилась на внушающий доверие огромный хаммер черного цвета, и понимающе улыбнулась.
— Твоя крошка? — смеясь, спросила я, указывая на машину.
— Эта? Ага, — удивленно и как мне показалось, немного рассеянно ответил он, — ну уж не крошка точно.
— Вот и я о том. Куда двинемся? — Вик задумчиво посмотрел на меня, потом на «мою» машину и заговорщицки подмигнул, — всегда мечтал о даме водителе.
— О! ты сумасшедший! — я покорно поплелась к машине, на ходу вытаскивая ключи, которые преданно ткнулись в ладонь, стоило мне только сунуть руку в сумку.
Сев за руль я механически выполняла действия. Пристегнуться, ключ в замок зажигания, ногу на тормоз, рычаг переключения скоростей сначала на задний ход, руль выкрутить, отпустить тормоз, отъехать, рычаг на драйв и прочь из шумного центра. Спустя какое-то время я расслабилась, потом вспомнила, что не одна и осторожно бросила взгляд на молчащего мужчину.
— О чем молчим? — спросила я, следя за дорогой.
— Да вот, думаю, почему ты сейчас не с Андреем… — я нахмурилась, руки на руле крепче сжали черную кожу.
— Потому что! — огрызнулась я.
— И все же, — "он что не понял?"
— Вик, ты с улыбкой на лице говоришь не лезть в твою жизнь, но с такой легкостью вламываешься в мою. Скажи, ты давно знаешь Никольского? — Я негодовала, он играет со мной, но совсем недавно казался другим открытым и внимательным.
— Хорошо. Ты меня уела, мой вопрос не уместен. А что до Андрея то мы знакомы лет десять, не скажу что он компанейский человек, скорее наоборот. Почему тебя это интересует? — "господи, о чем мы говорим?!"
— Да так, интересно.
— Странно, что спрашиваешь об этом меня. Вы же вроде как женаты, — о, в эту фразу он вложил столько издевки и сарказма, что я едва не остановилась прямо посредине дороги. Лишь в последний момент отогнала из головы злую пелену.
— Именно! Вроде как. Что с тобой случилось? Ты язвишь, стараешься побольнее задеть меня, но в голове не укладывается за что? — я вырулила на обочину и затормозила. Теперь появилась возможность посмотреть ему в глаза. Вид у него был тоже не образцом спокойствия, глаза сверкали от переполнявших чувств. Но я должна, имела право знать, с чего все это?
— Саша, — Вик подался вперед, протянул руку и кончиками пальцев провел от виска по щеке, остановился в уголке губ. Я вздрогнула, но не отпрянула, смотря прямо в его глаза.
— Зачем тебе это? — серьезно спросила я, — ты взрослый мужчина, знающий свои возможности, потребности. Но то, как ты ведешь себя сейчас…мне надоело! Достали все ваши ужимки. Хочешь знать, что я обо всем этом думаю? — мне не нужно было его молчаливое согласие, — я на распутье, и каждый из вас, как в большой игре может бросить кости, но только не надо сбрасывать меня со счетов. Я поступлю так, как посчитаю нужным, и ни ты, ни Никольский ничего не сделаете. Мне жутко надоело ваше вмешательство в мою жизнь!
Я стряхнула его руку с лица и отвернулась.
— Уходи, — тихо прошептала я, с трудом сдерживая набежавшие слезы.
— Ты рано или поздно должна будешь выбрать, — Вик говорил медленно, но его тон звучал властно, — в одном мы с Андреем похожи, ни один из нас не отступит.
Судорожный всхлип вырвался из горла, я моргнула, слезы упали, вниз оставляя на джинсах круглые пятнышки. Я не смогла себя заставить повернуться к нему, не решилась посмотреть в глаза жестокой правде. Собака на сене — так должно быть я себя вела.
Хлопок двери неприятно резанул по нервам, но последующее одиночество и тишина вернули мне уверенность. Я зло размазала соленые дорожки оставленные слезами.
— Так что у нас там по плану? Убить Кеннеди? Захватить белый дом? Да раз плюнуть!
В холмы я вернулась вечером. Внутри было гулко от пустоты, сердце неприятно покалывало. Вот значит, каково это потерять последнюю опору? Где-то внутри опять все сжалось от жалости к себе, но я гнала прочь подобные мыслишки. Пора самой становится на ноги, избавляться от собственных иллюзий.
Из-за калитки показалась встрепанная макушка Миши, он посмотрел на объемные сумки в моих руках и покачал головой.
— Привет, ты чего здесь? Что-то случилось? — запаниковала я, бросая обеспокоенные взгляды на дом.
— Да успокойся все нормально, просто помогал твоей бабушке компот закрывать, потом банки в подвал спускал, делов куча не без мороки, — с улыбкой отрапортовал он.
— Поможешь? — я тряхнула пакетами.
— Ты что магазин ограбила? — на его лице появился ужас, когда он заглянул в багажник.
— Почти, супермаркет. И не ограбила, а сделала набег, — казалось, безвозвратно улетучившееся настроение возвращалось с каждой секундой общения с этим милым парнем.
Когда все пакеты были извлечены из багажника, доставлены на кухню и распакованы, мы сели пить чай. При свете масляной лампы, которую Миша сегодня днем нашел в том же подвале, наши посиделки выглядели старомодными.
