Генрих Наваррский, будущий король Франции, едва вступив во взрослую жизнь, попадает в ее бурный водоворот: смерть матери, интриги королевы Екатерины, кровавая свадьба, Варфоломеевское побоище…В романе Генрих и мудрый полководец, сумевший добиться объединения и процветания Франции, и бесшабашный и веселый молодой мужчина, неистовый в своих любовных поисках.Джин Плейди заставляет восхищаться отвагой и благородством Генриха IV, его талантом любить и понимать женщин.
Декабрь выдался холодным. Горные перевалы завалило снегом, и маленькое королевство Наварра обрело такую безопасность, какой еще никогда ему не могли обеспечить правители. Однако король, поглядывая на небо, не близится ли рассвет, думал не о спокойствии государства. Он пришпорил лошадь, и на его все еще красивых губах появилась мрачно-веселая улыбка.
— На сей раз… настоящий беарнец, — пробормотал он и, повернувшись к едущему рядом спутнику, крикнул:
— Слышишь, Котен? Я говорю, теперь должен родиться здоровый крепкий малыш. Мне нужен наследник, а не худосочный заморыш.
— Да, сир, думаю, на сей раз родится крепыш, — подобострастно подтвердил спутник.
Король захохотал.
— Жанна позаботится об этом, не волнуйся. Ей известно, что слов на ветер я не бросаю. Как вспомню о детях, которых она потеряла, так, кажется, сам бы оттащил ее за волосы к позорному столбу да собственноручно задал порку. И правильно сделал бы, а, Котен?
Тот неодобрительно кашлянул. Не стоило пренебрежительно говорить о женщине, которая, если с государством ничего не случится, со временем станет королевой Наварры. Более того, каждый, знающий мадам Жанну, относится к ней с почтением. Силой воли она не уступала отцу, и если станет править Наваррой — в этом королевстве нет салического закона [1], как в могучем соседнем, — то явно заслужит уважительную покорность подданных. При своих добродетелях Жанна д'Альбре лишена слабостей отца — Генрих Наваррский хоть и великий воин, но раб своей плоти, а каким бы сильным ни был человек, этот порок создает определенные сложности. Да, ответить на этот вопрос Котену было нелегко.
Генрих понял ход мыслей своего слуги и остался доволен. Значит, Жанна сумела внушить почтение окружающим! Отлично. Лишь бы сознавала, что, покуда он жив, власть будет в его руках. Ему не нравился ее муж-красавчик. Сразу видно, что жил при французском дворе. Таким смазливым франтам, как Антуан Бурбон, в Беарне не место. «Мы растим мужчин, — с гневом подумал Генрих. — Клянусь Богом и всеми святыми, мой внук будет настоящим беарнцем, а не парижанином, он станет пахнуть крепким потом, а не духами.
Однако Жанна восхищается красавчиком-муженьком.
Посмотрим, посмотрим», — размышлял Генрих. На сей раз внук должен выжить, он ясно дал понять это Жанне. Она знает, что ее отец — человек слова. Если и этот ребенок умрет, как родившиеся ранее — а он считал, что, если б она сама смотрела за детьми, они были б живы, — ей придется в полной мере на себе испытать его гнев; что это такое, она хорошо представляет.
Король снова пришпорил коня. Надо поспеть к замку вовремя, позаботиться, чтобы Жанна выполнила свою часть уговора.
Но он знает ее хорошо. Она все помнит и будет отстаивать права своего ребенка так же отчаянно, как боролась против уготованного ей брака с герцогом де Клеве.
На свою дочь Жанну король мог положиться.
В замке По Жанна расхаживала взад-вперед по спальне, сложив руки на большом животе, и напряженно прислушивалась, не едет ли отец.
— Ложитесь, мадам, — уговаривали ее служанки, но она пропускала их слова мимо ушей.
— Отец все не едет?
— Нет, мадам.
— Будьте начеку и, когда появится, дайте мне знать. Он должен быть здесь, когда родится ребенок.
Служанки поражались своей госпоже. Любая женщина на ее месте мечтала бы поскорей разрешиться от бремени. Но Жанна Наваррская, прирожденная воительница, уже сражалась за права ребенка, который только должен был появиться на свет, поскольку отец заключил с ней твердый уговор. Ее отец, Генрих д'Альбре, отважный воин — несколько грубоватый по сравнению с таким людьми, как ее муж, — умный правитель, любовник многих женщин, по праву называвший себя «настоящим беарнцем». Будто только беарнцы ведут себя таким образом! Он не походил на любезных, утонченных французских дворян и все же сумел снискать восхищение ее матери, известной своим поэтическим талантом Маргариты Наваррской, сестры Франциска I. Генрих Наваррский — безраздельно господствующий в своем королевстве, где, в отличие от французского двора, остроумие, сатира, образованность и художества не поощрялись и не ценились, — питал крайнее презрение к тем, кого именовал «красавчиками», и ясно давал понять это дочери.
В смерти родившихся ранее сыновей отец винил ее.
— Ты отдала их под присмотр безалаберных нянек, — выговаривал он ей. — Нечего сказать, разумное обращение с моими внуками. Теперь слушай, моя девочка. В следующий раз у тебя должен родиться мальчик, которого мне будет не стыдно называть внуком; и рожать ты будешь в По. Он родится здесь и вырастет среди гор, станет мужчиной, а не жеманным балбесом.
Жанна улыбнулась; она знала, как отец относится к ее любимому всем сердцем мужу — веселому, очаровательному, с изысканными манерами.
Возможно, когда ребенок родится, они смогут жить все вместе; правда, представить Антуана в По нелегко. Его место в Лувре, Амбуазе, Блуа, при том блестящем дворе, к которому она сама так и не привязалась даже при жизни дяди, Франциска I.
