Однажды Эпернон и Жуайез явились к королю. Приятно было видеть их в полном согласии, поскольку обычно они ссорились. Теперь они сели по обе стороны от него и заулыбались.
— У вашего брата дела во Фландрии плохи, — сказал Эпернон. — Народ Нидерландов восстает против него.
— Это так, ваше дражайшее величество. Английские войска, посланные ему Елизаветой, недисциплинированны. Они грабят города. Народ терпеть их не может и поддерживает Оранского. Уже начались стычки.
— Мало того, ваше величество, — прошептал Жуайез. — Он харкает кровью, и болезнь все усиливается.
Эпернон взял надушенную, унизанную перстнями руку короля и поцеловал.
— Если он даже захочет поддержать свою порочную сестру, то будет уже не в силах.
Марго наряжалась к большому балу. Подобным событиям она всегда радовалась, но не теперь; до нее дошел недобрый слух. Шарлотта де Сов, бывшая любовница ее мужа — за что Марго не таила на нее злобы, — была еще и любовницей Генриха де Гиза, из-за чего королева Наваррская мучилась ревностью. Она недолюбливала Шарлотту с тех пор, как узнала, что Гиз стал ее любовником; но теперь пылала гневом, потому что та посмела обратить взор на Шамваллона.
Шарлотта де Сов была уже не юной, но привлекательность свою могла сохранить до самой смерти; некоторые женщины превосходили ее красотой, однако мало кто из них был столь же неотразим для мужчин; в Шарлотте таился какой-то неодолимый соблазн; Марго понимала это, поскольку и сама обладала тем же даром.
Она обвинила своего любовника в интересе к этой женщине, тот стал отнекиваться; но королева Наваррская уже понимала, что полностью доверять Шамваллону нельзя. Она ссорилась с ним, закатывала ему сцены; и хотя он предупреждал, что их подслушивают, ей было все равно.
Марго убеждала себя, что все преимущества на ее стороне. Она могла держать Шамваллона в своем великолепном особнячке как одного из приближенных, и он не мог уйти со службы без ее разрешения. Чтобы его удержать, она намеревалась и впредь пользоваться всеми своими правами.
Это соперничество пробуждало в Марго азарт, и она разглядывала свое отражение с воинственным огоньком в глазах. Если вечером на балу она увидит мадам де Сов, то скажет, как презирает ее, как смеется над жалкими попытками соблазнить Шамваллона.
Легко коснувшись плюмажа и бриллиантов в золотистом парике, Марго уверилась, что выглядит великолепно.
В бальном зале король, окруженный своими любимчиками, восседал на троне. Делая перед ним реверанс, Марго презрительно поглядела на его прихлебателей. Их это не тронуло, они словно бы не заметили ее. Наглецы! Ей хотелось, чтобы их плетьми прогнали со двора и заставили работать в саду или в поле.
Она пошла в окружении своей свиты к креслу, поставленному для нее. Начались танцы, Марго, как всегда, возглавляла их.
Шамваллон тоже присутствовал на балу, но не подходил к ней, вместе они не танцевали. Марго с раздражением заметила, что мадам де Сов держится от него неподалеку.
«Этому я положу конец, — сказала она себе. — Сегодня же потребую, чтобы он оставил эту особу в покое».
Музыка умолкла, танец прекратился. Внезапно весь зал притих. Король поднялся и вместе с Эперноном, Жуайезом, еще несколькими любимчиками направился к сестре.
При его приближении она поднялась, выжидающе посмотрела и увидела, что лицо брата искажено яростью. Удивилась, с чего он вдруг так разозлился.
Король встал перед ней.
— Потаскуха! — выкрикнул он. — Мне противно называть тебя сестрой. Чего смотришь так удивленно? Не знаешь, что всему двору известно о твоем поведении? Сколько любовников у тебя перебывало после замужества? И сколько до него? Что толку спрашивать? Ты уже потеряла счет, Шамваллон живет в твоем доме, спит в твоей постели. Ты недавно родила от него ребенка…
Марго беспомощно озиралась. Где мать? Екатерина Медичи не позволила б сыну устраивать публичный скандал; она предупреждала его, что подобное осуждение сестры подрывает силы дома Валуа. Говорила — ссорьтесь наедине, раз вам так уж нужно, только не дебоширьте перед всем двором. Но Екатерины в Париже не было; да и Генрих больше стремился угодить любимчикам, чем матери, а они потребовали, чтобы он опозорил сестру.
— Ты оскверняешь собой двор, — кричал Генрих III. — Повелеваю тебе покинуть Париж, избавить нас от своего гнусного присутствия. Уезжай и оставайся там, где тебе положено находиться… при своем муже.
Марго была так ошеломлена, что не могла произнести ни слова; король, знаком повелев ее свите увести свою госпожу, повернулся и направился к трону.
Марго позволила увести себя. Ничего иного ей не оставалось.
Королевские гвардейцы уже находились в доме. Рылись в вещах, ища новых подтверждений ее распутства. Марго пришла в ужас, она догадалась, что они явились арестовать Шамваллона, и не знала, какая участь уготована ее любовнику, да и ей самой. Брат позволил ей уйти с бала, но вполне мог прислать гвардейцев, чтобы они арестовали ее и, возможно, бросили в тюрьму.
