Приближалась Пасха, и Марго смиренно обратилась к мужу за дозволением съездить в Ажен, послушать пасхальную службу.
— Езжай, если хочешь, — ответил он. — И не забудь помолиться за меня.
Марго поблагодарила и сказала, что помолится.
В одно прекрасное утро она уехала из Нерака, взяв с собой нескольких друзей и фрейлин.
Намерения свои Марго таила недолго. Немного отъехав, она объявила себя сторонницей Лиги и подняла знамя, призывающее всех католиков следовать за ней. По пути до Ажена многие откликнулись на ее призыв, поэтому к воротам она подъехала в окружении внушительной толпы.
Марго потребовала ключи от города, получила их и провозгласила себя его правительницей. Среди тех, кто присоединился к ней, был красивый удалой юноша, сеньор де Линьерак, бальи [21] Овернских гор. Оба сразу же ощутили взаимное влечение. Разглядывали они друг друга с бесшабашным, страстным огоньком в глазах.
— Ты не пожалеешь о том, что решил поддержать меня, — сказала Марго.
— Я буду до конца дней рад возможности служить вашему величеству, — последовал ответ.
Марго нашла нового любовника. Вдвоем они будут противостоять Генриху, посмевшему в угоду своей любовнице бросить ее в тюрьму.
Марго не спустила бы этого никому на свете.
— Больше не называйте меня королевой Наваррской, — объявила она. — Я Маргарита Французская.
Пусть Генрих де Гиз поймет, что она, как всегда, готова действовать рука об руку с ним, ради Лиги и против ненавистного мужа.
Во Франции разразилась война. Лига, внушавшая страх и ненависть французскому королю, поскольку он считал Генриха де Гиза злейшим врагом, потребовала отмены уступок гугенотам. Генрих III и королева-мать вынуждены были согласиться. Париж твердо стоял за Гиза, а король боялся задевать парижан.
Это привело к прямому конфликту с Генрихом Наваррским. Генриха вместе с кузеном, принцем Конде, папа римский отлучил от церкви. Отлучение нисколько бы их не смущало, если б оба не понимали, что в основе этого эдикта лежит вопрос о наследовании трона Франции. Генрих, воодушевляемый Коризандой, решил не отступаться от своих прав; никто не мог отрицать, что наследник трона — он. Однако, когда в Париже появился Гиз, народ, высыпав из домов, шумно приветствовал его.
И в эти восторженные крики вплетался еще один: «Единую веру для Франции! Долой еретиков!»
Были организованы процессии; на улицах совершались религиозные церемонии; даже жрицы любви набожно складывали руки и пели псалмы.
Затем началась война, прозванная «войной трех Генрихов» — Третьего, де Гиза и Наваррского.
Гиз командовал одной из армий; Генрих III, решив оказать честь своему любимчику Жуайезу, поставил его во главе той армии, которая отправлялась на юг против Генриха Наваррского.
Узнав, что против него идет Жуайез, Генрих рассмеялся.
— Этот красавчик! — воскликнул он. — Будь на его месте Гиз, перед нами оказался бы достойный противник. Но Жуайез! Французский король, должно быть, сошел с ума, раз поручил ему командование. Неужели он не понимает, что украшениям будуара не место на поле боя?
Коризанда упрашивала любимого быть посерьезнее. Сказала, что хоть и трепещет за него, но хочет, чтобы он вступил в бой и одержал победу. Пусть только не забывает, что она ждет его, и бережет свою жизнь.
Все свое состояние графиня де Грамон предложила на военные нужды.
— Видишь, что это за женщина, — сказал Генрих Обинье. — Она не просит даров. Наоборот, отдает мне все, что имеет. Королю нужны сыновья, поэтому я твердо намерен избавиться от супруги и жениться на Коризанде.
Обинье забеспокоился. Марго при всех своих недостатках все же сестра и дочь французских королей, а Коризанда, малознатная и притом вдова, не годится королю в жены. Надо добиться, чтобы Генрих это понял. Говорить ему бессмысленно, он в разгаре увлечения ею; правда, влюбленности короля редко затягиваются, но, с другой стороны, эта длится уже несколько лет и, похоже, не остывает.
— Ну? — спросил Генрих. — О чем задумался? Я говорю тебе, что хочу жениться на Коризанде, как только избавлюсь от Марго. А ты хмуришься, мой друг. Думаешь, неблагоразумно разводиться с дочерью короля ради женщины, в жилах которой нет королевской крови. Да ведь в прошлом принцы женились на женщинах менее знатных, чем сами, и бывали очень счастливы. Темпераментному человеку не стоит жениться на той, к кому он не испытывает страсти.
— Возможно, сир, — заговорил после долгого молчания Обинье, — что принцы, о которых вы говорите, прочно сидели на троне. Вы, к сожалению, нет. Мы постоянно воюем. Вы не только король Наварры, вы еще наследник французского трона и защитник церкви. На вас лежит громадная ответственность.
— Тем нужнее мне жена, которая будет помощницей, а не помехой. Когда эта война кончится, я женюсь на Коризанде.
— Сир, выслушаете вы мой совет?
— Я всегда прислушиваюсь к твоим советам, хотя зачастую не могу следовать им.
