— Благодарим, но оставьте их себе на дорогу, — сказал Василько. — Дедуня говорит, чтобы мы не брали от людей того, чего не заработали, чтоб не привыкали к попрошайничеству.
— То верно. Я так учил, — подтвердил овчар. — Так что не невольте их.
Когда женщины отошли от овчара, Люся восторженно воскликнула:
— Какие прекрасные дети! Сколько у того мальчика достоинства!
Тропинка круто тянулась вверх. Но сегодня все шли не торопясь, как советовал гуцул, «по собственной силе», и подъем был не очень утомителен.
На седловину они взобрались, когда вершины противоположных гор уже были позолочены солнцем.
Шли лесом. Касьян Маркович внимательно смотрел по сторонам. Овчар говорил: где-то здесь, на седловине, должны стоять буки-братья, от которых нужно поворачивать влево. Что значит — «братья»? Разве мало уже миновали они буков, которые стоят в паре? Можно ли положиться в лесу на такие приметы?..
Вдруг Касьян Маркович увидел, что Олекса и Роман, шагавшие, как всегда, впереди, почему-то остановились. Странно, до привала еще далеко. Что же случилось? Касьян Маркович ускорил шаг.
Это было неповторимое, трогательное зрелище. Действительно — буки-братья! Лучше и не назовешь это лесное побратимство.
Два толстых, замшелых бука стояли порознь, но метрах в шести от земли, будто испугавшись разлуки, прижались друг к другу, срослись, стали одним деревом с двумя пышными буйными вершинами. Лесные братья. Никаким бурям, никаким непогодам не разлучить их!
— Я не суеверна, — сказала Валя, — но мне хочется сфотографироваться с Олексой около этих буков-братьев.
Они стали рядом. Касьян Маркович навел на них объектив фотоаппарата... «Я тоже несуеверный, — подумал он, — но пусть у сына и Вали судьба будет такой же, как вот у этих лесных великанов — навеки вместе...»
Роман с Люсей тоже сфотографировались рядом с лесными побратимами.
Как и говорил овчар, около буков-братьев повернули влево и пошли по хребту. Здесь не было никакой тропинки, но они не боялись заблудиться.
— Почему же вы, Касьян Маркович, не рассказываете, как вам гулялось вчера на свадьбе? — запоздало поинтересовалась Люся.
Тернюк охотно обо всем рассказал.
— Ай-ай, — укоризненно покачала головой Люся. — Что же вы раньше не сказали нам об этом. Мы бы сегодня же все выведали у овчара, и про Юстину, и про Иванка. Правда, Валя?
Валя пожала плечами. Едва ли мудрый гуцул поведал бы им чужую тайну.
Иордан сидел у костра и водил пальцем по карте. К нему подошел Касьян Маркович.
— Вот где мы находимся, — сказал Роман. — Видите цифру?
На цветном листе карты между зеленых разводов был оттиснут беленький с ярко-красной крышей домик и какое-то синее пятнышко под ним. Немного правее и выше стояла заметная черная точка, а над нею надпись: «г. Озерная 1496». Это означало, что гора Озерная имеет высоту тысяча четыреста девяносто шесть метров над уровнем моря. Если принять средний рост человека за один метр и семьдесят сантиметров, то выходит, что они поднялись в небо на 880 человеческих ростов. Восемьсот восемьдесят человеческих ростов!.. Ого-го! Можно и возгордиться. Хотя как бы высоко ни поднялся человек — мера ему везде одна и та же, земная.
Немного правее и ниже от черной точки, которой была обозначена гора Озерная, красовался крохотный домик, похожий на железнодорожную будку с птичьего полета, а под ним — какое-то синее пятно. Около него написано: «оз. Синевир».
— А где же Верхний Быстрый? — спросил Касьян Маркович.
— Вот он, Быстрый, рядом.
На карте селение было действительно совсем близко. Между горой Озерной и Верхним Быстрым лежал небольшой отрезок зеленой поймы. В этом коротком отрезке вместились горы, долины, леса, потоки — нелегкая двухдневная дорога, все вместилось в этом коротком отрезке, как в маленькой черточке между датами рождения и смерти. Люди издавна для удобства научились большое обозначать малым...
Старый гуцул со своими подпасками и отарой тоже где-то там, в этом отрезке карты. За горами, за лесами — как в сказке. Был или не был? Может, он просто приснился?.. Нет, Илько Федорович есть. Он не из сказки. Это же он своим напутствием вел их через лесные чащи, его глазами узнавали они безошибочные признаки невидимой дороги, пока не взобрались на эту гору.
Здесь, на голом поднебесном шпиле, было неуютно и прохладно. В порывистых дуновениях ветра чувствовались морозные жала.
...Рюкзаков никто не снимал: боялись простудить вспотевшие спины. Да и стоит ли здесь задерживаться? Ничего интересного — поваленная ветром чабанская хижина-колыба, засиженные беркутами бревна, сбитые для чего-то крестовиной. Вот и все. Вершины — не для продолжительного пребывания. На них ни удобства, ни красоты. Главное — это дороги, ведущие к вершинам. Только дороги да окружающий простор, который открывается с вершины, манят человека в горы.
— А вот и наше озеро-озерцо! — воскликнул Иордан.
