Дороти мягко кивнула.
– Это означало, что токсикологический отчет нельзя будет подделать. И внезапно самоубийство, с помощью которого инсценировали другое самоубийство, стало предметом расследования в отделе убийств.
– Я… – Еву трясло от попыток сдержать слезы. – Я просто пыталась помочь ему, – тихо закончила она.
– Я знаю, что ты пыталась. – Голос Вивиан стал таким же негромким. – Я знаю, что он был тебе небезразличен, и, надеюсь, ты понимаешь, что я не собираюсь впадать в банальности и ненавидеть тебя. Ты ни в чем не виновата. Ни в чем. – Как и в случае с Минной Хоули, я ждала, что сейчас последуют какие-то признания или, по крайней мере, уточнения. Но, по-видимому, Вивиан говорила начистоту, по-видимому, она была… – Если кто-то и виноват, – она перевела взгляд с Евы Тёрнер обратно на Дороти, – то это вы. – А потом она повернулась – опа! – ко мне. – И вы тоже.
Что?
Позвольте я повторю: что?
– Это вы сообщили мне, что у нас с мужем, оказывается, был открытый брак. Вот дела! Я не смогла сдержаться, но позже забеспокоилась, что, возможно, выдала себя. Никто не переживает настолько сильно из-за брака покойной сестры.
– И эта мысль меня посетила, – призналась Дороти.
– Наш брак не был открытым. – Вивиан взглянула на Еву Тёрнер. – Он солгал тебе. Точно так же, как он солгал мне. И я знаю, это прозвучит как клише, но больнее всего меня ранила именно ложь. Если бы мы уселись рядом и обсудили все открыто и честно, как мы обещали друг другу, я бы, наверное, смирилась. Я не ханжа, секс есть секс. Но он ни словом не обмолвился, а я ничего не подозревала. Наша жизнь была скучной и убогой, совсем не такой, какой я себе ее представляла.
– Угу-угу.
– Самое интересное, он знал, что вы перескажете мне его слова. Похоже, он не хотел утруждать себя разговором со мной напрямую и просто нашел кого-то, кто сделает это за него. И я получила послание. Четкое и понятное. Нашему браку пришел конец. – Ее голос дрогнул. Она помолчала, чтобы взять себя в руки. – Если бы мне вздумалось сейчас проявить к нему великодушие – чего он не заслуживает, – я бы обратила ваше внимание на то, что к тому моменту мы оба были на грани истерики.
– Естественно, – согласилась Дороти. – Ведь вокруг вас внезапно завертелось расследование убийства. И на следующий день после поминок Вальтер, несомненно, нервничал гораздо больше вас: один раз он даже оговорился, упомянув вас в настоящем времени и чуть не облив меня кипятком. Подобные оговорки часто случаются, когда умирает близкий человек, – требуется время, чтобы наша повседневная речь адаптировалась к новому положению вещей. Но вот его реакция заставила меня насторожиться.
Я вспомнила ту длинную беседу, которую мы провели с Вальтером на кухне, с каким серьезным видом он уверял нас, что не убивал свою жену, и как я предположила, что либо он говорит правду, либо он социопат, и верно только что-то одно. И снова я ошиблась.
Правдой оказалось и то, и другое.
– Это был настоящий кошмар. К тому моменту мне в самом деле пришлось отсиживаться в своей комнате, потому что как мне было объясняться с полицией, если они решили бы меня допросить? Что мне было ответить, если меня попросили бы предъявить удостоверение личности? В какой-то момент я предложила сыграть Тельму и Луизу[49], и шутила лишь наполовину. Потому что едва ли найдется что-то более романтичное, чем сыграть Тельму и Луизу с собственным мужем, верно? И вот в этом-то вся штука: я всегда считала, что мы остаемся напарниками, в какой бы заднице мы не оказались.
– И до какого-то момента так оно и было, – молвила Дороти. – На следующий день после поминальной церемонии вы оба высказали подозрения в отношении практически каждого человека в доме. За исключением друг друга.
– Ну, если бы попался один из нас, то попался бы и второй. В ту же секунду, как я услышала о том, что делом займется главный судмедэксперт, я поняла, что нам крышка. Просто я предполагала, что мы пойдем ко дну вместе. Но я ошиблась. Смертельно ошиблась. – Она помолчала и сделала пару шагов к Еве Тёрнер. – Как бы то ни было, ты ему действительно нравилась.
– Полагаю, она права, – добавила Дороти. – Должно быть, именно поэтому он отправил вас в тот отель в среду. Он не хотел, чтобы вы путались под ногами.
– А он отправил тебя в отель? – Вивиан невесело рассмеялась. – Мне он сказал, что отправил тебя с поручением. А Дороти, как всегда, находчива – нам нужно было подготовить спальню. И тело. Находись ты рядом, ты бы поняла, что что-то затевается.
Ева молча кивнула.
– Только умоляю, пожалуйста, не думай, что он был любовью всей твоей жизни. Не предавайся и дальше трауру – он этого не заслуживает. Хочешь знать, как я это сделала?
– Да, – сказала Дороти, хотя Вивиан обращалась не к ней. – Думаю, мы все хотим это знать.
Вивиан кивнула, помолчав, чтобы собраться с мыслями.
