– Естественно, он мне ничего не сообщил. И когда я попыталась рассказать ему, что мы выяснили, особенно о Хоули, он мне не позволил. Сказал, что не хочет, чтобы какие-либо улики оказались «искажены», но это бессмысленно, потому что улики могут быть искажены только вследствие ненадлежащих действий полиции. Я знаю, что я не практикующий юрист, но он же понимает, что я знакома с законом, не так ли?
– Я не уверена, осознает ли он, что женщины могут работать юристами или разбираться в законах.
– Наверно, ты права.
– Так что вы там делали так долго?
– Сначала я слушала, как он орет. А потом – как он причитает. И снова орет. И снова причитает. И так далее. Как обычно. – Дороти вздохнула. – А что насчет тебя, как у тебя дела? Я тебе завидую – тебе, по крайней мере, достался хороший полицейский.
– Да, в отличие от своего напарника, детектив Брукс жаждал меня выслушать. И поделиться тем, что знает сам.
Я рассказала Дороти о нашей беседе.
– Значит, все еще хуже, чем я думала, – подытожила она, когда я закончила. – Они понятия не имеют, что им делать.
– Ни малейшего. Но он дал мне номер своего мобильного и сказал, что я могу звонить в любое время.
– Итак, меня отстранили от дел, ты следующая в списке. Но по крайней мере у одной из нас есть доступ к информации. – Дороти зевнула. – Не знаю, как ты, но я устала, у меня был тяжелый день. Я думаю, что лучше всего сейчас наскоро поужинать и лечь спать. А утром мы перегруппируем наши силы.
Я ответила, что это отличный план, и всю оставшуюся часть короткой поездки домой смотрела в окно. Я могла бы притвориться, что вглядываюсь в глубину ночного леса. Или наблюдаю за звездами, проглядывающими сквозь ветви. Или скольжу взглядом по тускло поблескивающей ледяной корке, покрывшей землю. Но в реальности ничего этого я не замечала – я просто старалась не встречаться взглядом с Телохранителем. Потому что, несмотря на усталость, я намеревался зайти куда дальше, чем взгляд глаза в глаза. И я не хотела сорваться раньше, чем смогу как следует подкрепиться.
Возможно, вам это покажется неприличным, учитывая произошедшие в течение дня события: столкновение со смертью и понимание, что где-то рядом находится тот, кто стал причиной этой смерти. Но именно поэтому я была возбуждена. Я, черт возьми, ощущала себя живой. И я хотела ощущать себя настолько живой, насколько это было возможно.
На этот раз, когда я постучал в дверь удаленного офиса, Телохранитель открыл так быстро, что я решила, будто он услышал, как я подхожу. Он намазал свою шевелюру серфингиста каким-то кремообразным средством, придав ей дополнительную текстуру, и теперь она слегка – и восхитительно – пахла… ванилью? Нет, не ванилью. Сахарным печеньем.
Я бы откусила прядь его волос, если бы это было возможно.
Пока мы с Дороти ужинали, он сменил рубашку – у этой имелись длинные рукава и воротник, и, о чудо из чудес, она не была облегающей. Свет от камина плясал у него за спиной, окружая его тело ореолом. В сотый (тысячный?) раз его красота потрясла меня: это было глубинное ощущение, и я говорю буквально, потому что оно поразило меня до глубины души, как всамделишный и почти невыносимый удар по сердцу/кишечнику/почкам.
К этому моменту я была уже достаточно взрослой, чтобы оценить, какой это подарок судьбы – проводить время с человеком, с которым хочешь заняться сексом, зная, что ты почти наверняка займешься этим, и очень скоро. И конечно же, ожидание – самая приятная часть этого процесса; я растянула бы его на столько, на сколько позволяло наше совокупное либидо. Усталость от долгого, насыщенного событиями дня исчезла, и сон слетел с меня – отосплюсь, в конце концов, в могиле, как Вивиан и Вальтер.
– Признаюсь честно, – заметила я, усаживаясь на один из многочисленных складных стульев, расставленных вокруг стола для совещаний, – я рада видеть, что ты переоделся и снял свои джинсы-клеш. Ты понимаешь, что на дворе уже не 2002 год?
– Учитывая, что в 2002 году мне было двенадцать лет, я бы сказал, что я в курсе.
– Ужас какой.
Он пожал плечами (такими прекрасными плечами).
– Прости.
И все же это означало, что ему ближе к тридцати, и все не так плохо, как я опасалась.
Он сел на стул по соседству – гораздо ближе, чем было бы уместно, если бы мы не собирались в скором времени сорвать друг с друга одежду. Мы молча смотрели друг на друга, но это молчание не было неловким – каждый просто рассматривал соседа.
– А я-то думал, что ты просто писатель, – нарушил он тишину. – А ты настоящий… сыщик, верно?
Я кивнула.
– Сыщик, – повторил он. – Из вас двоих вышла отличная пара.
– Ну, раз полицейские не врубаются, что им делать, кто-то должен взять дело в свои руки. Природа не терпит пустоты.
Кхм, куда это меня понесло?
– Ты когда-нибудь слышала теорию о том, что на каждую поговорку есть поговорка с обратным значением? – поинтересовался он. – Так что они как бы взаимоуничтожаются?
– Поясни.
– Например: «разлука раздувает пожар любви» и «с глаз долой – из сердца вон».
– Понятно. И что можно возразить на то, что природа не терпит пустоты?
