— Ладно, я еще позвоню.
Закончив короткий и, в сущности, бессодержательный разговор, Валландер поехал в Управление. Этот день придется посвятить изучению злополучного дела об избиении, где он выступал свидетелем. Все сваливали вину друг на друга, а пострадавший, который две недели пролежал в коме, ничего о случившемся не помнил. Валландер первым из сотрудников уголовной полиции прибыл на место происшествия, потому и должен был рассказать в суде об увиденном. Теперь он изо всех сил старался вспомнить, что, собственно, там застал. Даже отчет, написанный им самим, казался нереальным.
Неожиданно в кабинет вошла Линда. Было ровно двенадцать.
— Как я понимаю, у тебя побывала нежданная гостья, — сказала она.
Валландер захлопнул открытую папку, посмотрел на дочь. Лицо куда менее пухлое, пожалуй, она сбросила несколько килограммов.
— Значит, Мона и к тебе наведалась?
— Позвонила из Мальмё. Жаловалась, что ты очень плохо с ней обошелся.
Валландер удивился:
— Что она имела в виду?
— Ты не хотел пускать ее в дом, хотя она чувствовала себя прескверно. Потом даже толком не накормил и запер в спальне.
— Все это неправда. Старуха врет.
— Не называй так мою маму. — Линда помрачнела.
— Она врет, хочешь верь, хочешь нет. Я ее не прогонял, впустил в дом, утирал ей слезы и уложил в чистую постель.
— О своем новом муже она, во всяком случае, не врала. Я его видела. Очаровательный, как всякий психопат. Странная у мамы способность всегда западать не на тех мужчин.
— Спасибо.
— Я конечно же не имею в виду тебя. Но чокнутый гольфист был не намного лучше того, с кем она связалась сейчас.
— Вопрос в том, что я могу сделать.
Линда задумчиво помолчала, прежде чем ответить. Потерла нос указательным пальцем. Точь–в–точь как ее дед, вдруг подумал Валландер. Раньше он этого не замечал и рассмеялся. Она с удивлением посмотрела на него. Он пояснил. И дочь тоже засмеялась.
— У меня Клара в машине, — сказала она. — Я только хотела спросить про маму. Поговорим позже.
— Девочка одна в машине? — ужаснулся Валландер. — Как ты можешь оставлять ее без присмотра?
— Там моя подруга. А ты что подумал?
На пороге Линда обернулась:
— Маме нужна наша помощь.
— Я всегда на месте. Но хотелось бы, чтобы она приезжала трезвой. И заранее предупреждала звонком.
— А ты всегда трезв? И всегда заранее звонишь? И никогда плохо себя не чувствовал?
Не дожидаясь ответа, она вышла в коридор. Валландер придвинул было к себе свой отчет, но тут позвонил Иттерберг:
— Забыл сказать, через несколько дней я ухожу в отпуск.
— Чем же вы занимаетесь на досуге?
— Провожу время в старом доме путевого обходчика, красивое место, у озера, неподалеку от Вестероса. Но давайте расскажу вам, что я думаю по поводу супругов Энке. А то утром я что–то очень уж заторопился.
— Слушаю вас.
— Скажу так. У меня есть две версии их исчезновения, с которыми мои коллеги согласны. Посмотрим, согласитесь ли вы. Либо они сообща спланировали свое исчезновение. Но по какой–то причине решили исчезнуть в разное время. Тут может быть несколько объяснений. Если, например, они задумали сменить личность, то он мог заранее отправиться в некое место, чтобы подготовиться к ее приезду. Мог встретить ее, усыпав ей путь пальмовыми ветвями и розами, как сказано в Библии. А возможно, причины совсем другие. Это лишь один из вариантов. Кроме этой существует, собственно говоря, только одна рациональная версия. Что они стали жертвами каких–то противоправных действий. Словом, что их нет в живых. Трудно найти объяснение, по какой причине они могли стать жертвами насилия, да и вообще почему такие вещи случаются. Но, кроме такой альтернативы, мы ничего другого не видим. Черная дыра.
— Пожалуй, я склоняюсь к вашей позиции.
— Я советовался с лучшими в стране экспертами касательно обстоятельств исчезновения людей. Наша задача проста в том смысле, что цель у нас одна.
— Найти их.
— Или хотя бы понять, почему мы их не находим.
— Нет вообще никаких новых деталей?
— Никаких. Но, разумеется, есть один человек, которого необходимо принимать в расчет.
— Вы имеете в виду сына?
