Они сообща работали над оборонительными и наступательными стратегиями; Зигфрид изучал техническую документацию Роммеля, как если бы ему действительно однажды пришлось восстанавливать того из запасных частей. Они прогоняли все возможные аварийные ситуации и боевые сценарии, причем не только на компьютерах Роммеля, но и в полевых условиях, с учебными стрельбами холостыми зарядами. Время от времени местные репортеры задавались вопросом об их местонахождении и устраивали засаду на космодроме, ожидая прибытия очередного транспорта. Зигфрид давал им официальные интервью, рассказывая в общих чертах, чем они занимались, а потом отсылал в офис мэра новую порцию тщательно разработанных планов на случай чрезвычайной ситуации. Временами они даже попадали в вечерний выпуск новостей. Однажды в эфир включили любительский видеоролик, демонстрировавший, как Роммель на полной скорости пересекает гряду холмов.
Это было вовсе не все, что они делали. Роммель однажды заметил, что гипотетический «батальон» мог заниматься местными проблемами, но не было ни одной причины, по которой они не могли делать то же самое в случае возникновения чрезвычайной ситуации локального значения.
Поэтому, когда паводок заставил женщину с тремя детьми спасаться на крыше микроавтобуса, именно Роммель с Зигфридом не только выручили их, но и отбуксировали машину на безопасное место. Когда горный снегопад заблокировал колонну грузовиков, Зигфрид и Роммель помогли им выбраться. Когда в дюнах заблудилась маленькая девочка, Роммель нашел ее, после захода солнца выгнав из зоны поисков всех людей и настроив тепловые сенсоры на источники теплового излучения соответствующих размеров. Они тушили своими гусеницами начинающиеся степные пожары, отвечали на просьбы о помощи из отдаленных поселений, если поблизости не оказывалось других служб. Однажды они даже поучаствовали в охоте на сбежавшего насильника, который, узнав о том, что к поисковой партии присоединился Боло, сам сдался властям, едва не сойдя с ума от страха.
Помочь удавалось не всегда. Они ничего не смогли сделать для застрявших в обвалившейся шахте людей, точнее, не смогли сделать больше того, на что были способны руки самого Зигфрида. Они не могли восстанавливать смытые паводком мосты и чинить дороги. Но то, что они могли сделать, они делали, зачастую приступая прежде, чем кто-либо просил их о помощи.
К концу второго года пребывания в Мире Бахманна они, по крайней мере, больше не были мишенью для негодования местных жителей. Те люди, которым они успели помочь, смотрели на них с благодарностью. Местные политики, карьеры которых пострадали из-за их присутствия, нашли себе другие занятия и другие политические цели. Дело Зигфрида и Роммеля было закрыто.
Но к этому времени они уже втянулись в свои военные игры, постоянное обновление карт, наблюдение за аварийными каналами и изменение оборонных планов колонии. Не было ни единой причины снова возвращаться к бесцельному ожиданию на границе космодрома. Никому из них не хотелось сидеть без дела, и то, чем они занимались, было максимально приближено к повторению кампаний, которые выиграл или проиграл их кумир.
Когда верховное командование получало их доклады и высылало рекомендации о дальнейшем поддержании «готовности», а также грамоты за «службу народу», Зигфрид, ставший мудрее в вопросах манипуляции общественным мнением, делал в прессе соответствующее заявление.
В итоге недовольство практически полностью иссякло. И все это могло продолжаться до тех пор, пока Зигфрид не постарел бы настолько, что уже не смог бы самостоятельно взбираться по трапу Роммеля.
Но у судьбы были совсем другие планы на их счет.
От крепкого и лишенного сновидений сна Зигфрида пробудил вой сирены. И это не было учебной тревогой, какие они с Роммелем частенько устраивали, а самой что ни на есть настоящей тревогой...
Он выскочил из койки, даже не успев протереть глаза; чтобы не упасть, ему пришлось ухватиться за спинку командирского кресла, и только потом ему удалось бросить в него свое тело и пристегнуться.
Как только он вскочил, Роммель выключил все сигналы тревоги, кроме одного: сигнала единственного орбитального военного спутника.
Внутреннее освещение стало красным, переключившись в режим тревоги. Он нетерпеливо потер глаза тыльной стороной руки; наконец его зрение прояснилось настолько, что он смог прочитать показания на своей консоли. А прочитав, он выругался, пылко и изобретательно.
Над Порт-сити на геосинхронной орбите зависло неидентифицированное судно; оно было большим, не отвечало на вызовы из порта и засевало небеса тем, что его затуманенным сном глазам показалось сотнями небольших десантных кораблей.
— Зигфрид, корабль-матка уже нейтрализовал оборонительные системы космодрома класса «земля-воздух», — сухо доложил Роммель. — Я не знаю, использовали ли они какую-то маскировку, или у них новый тип двигателей, но они ничему не соответствуют в моих базах данных. Они просто появились из ниоткуда и начали сбрасывать десантные шаттлы. Полагаю, мы можем считать их намерения враждебными.
