Пехота хорошо обучена. Отделения по три человека, словно танцуя, стреляют и продвигаются вперед, постоянно держа аванпост под обстрелом. На таком расстоянии их лазеры и винтовки вряд ли могут причинить серьезный ущерб. Цель этого обстрела — подорвать дух противника и не дать ему спокойно целиться, пока не подтянется более эффективное вооружение. Взвод огневой поддержки уже разворачивает переносные ракетные установки и ротную легкую ионную пушку.
Один из пехотинцев делает залп, разряжая свою 4-зарядную ракетную установку. Маленькие самонаводящиеся ракеты с лазерным наведением запрограммированы выбирать собственную полетную траекторию.
Три ракеты описывают над безрадостным ландшафтном неконтролируемые дуги и взрываются, израсходовав все топливо. Они просто не смогли навестись на отраженный лазерный луч, который должен был сообщить им точное расстояние до цели. Аномалия настолько полно поглотила пучки когерентного света, что до рецепторов ракет не долетело ни одного отраженного фотона. Лишь первый заряд из очереди, летевший строго по прямей, достигает цели.
Ракета исчезает. Нет никакого взрыва. 0,03 секунды спустя расчетного времени взрыва — нет никаких свидетельств, что ракета действительно поразит цель, — вражеский аванпост выпускает дюжину собственных ракет. Одна из них уничтожает ионную пушку, так и не успевшую открыть огонь.
Клубы пыли поднимаются над полем боя. Пехотинцы зарываются в землю с помощью мощных переносных буров. Вражеский авапопост продолжает поливать наши войска огнем ракет из стрелкового оружия, никак не реагируя на ответную стрельбу наших солдат.
За семь часов до десантирования на планету в ангар, где, погрузившись в собственные мысли и воспоминания, стояли Боло, вошел человек. На нем были форменные офицерские брюки, но он снял китель со знаками отличия.
Лицо и имя человека нашлись в моих базах данных. Это был майор Питер Боуэн, член совместной научной группы наших сил вторжения. Анализ выдыхаемого Боуэном воздуха показал содержание алкоголя в крови 0,1763 части на сто. Он двигался с пьяной осторожностью.
— Добрый вечер, Третий батальон, — скаэал Боуэн и попытался поклониться. Он едва не упал, но успел ухватиться за ближайшую переборку. Я понял, что трюм не освещен в видимом для человека спектре. Боуэну нечего было здесь делать, но он был человеком и офицером. Я включил желтые навигационные огни левого борта.
Боуэн зашагал ко мне.
— Привет, Боло, — скаэал он. — У тебя имя есть?
