Мои гусеницы проносят меня сквозь облако распыленного камня, только что бывшего гребнем холма. Скорострельные орудия поливают аномалию непрерывным потоком снарядов. Кольцевые снаряды перемешаны с фугасными в случайном порядке, основанном на реликтовом излучении.
Я надеюсь, что это смутит вражескую оборону. Единственным очевидным результатом моей тактики становится лишь то, что спустя 0,03 секунды после того, как первый фугасный снаряд должен был попасть в аномалию, враг начинает использовать такие же заряды, беспомощно вспыхивающие на моих электромагнитных экранах.
Я вырываюсь из облака каменной пыли. Я выравниваюсь и выпускаю в аномалию заряд из «Хеллбора».
Отдача сотрясает даже мой сверхмассивный корпус. Инициированный лазерами термоядерный взрыв выбрасывает по оси орудия мощный поток ионизированной плазмы. Такой разряд способен расплавить гору или отколоть кусочек луны.
Плазменное копье не оказывает на аномалию никакого различимого эффекта, но спустя 0,03 секунды в меня ударяет ионная молния.
Я жив. Почти секунду я не способен думать ни о чем другом. К жизни возвращаются отключившиеся, чтобы не сгореть от перегрузки, контуры и цепи.
Я получил серьезные повреждения. Корпус и системы привода практически не затронуты. Почти все противопехотные заряды вдоль бортов испарились в одной ослепительной вспышке. Это меня не беспокоит, так как вероятность того, что я встречу вражескую пехоту, кажется, стремится к нулю.
Уничтожено 87 процентов внешнего коммуникационного оборудования. Большинство антенн просто испарились, несмотря на защищающие их ставни из кремнестали. Я обхожу сгоревшие контуры и выпускаю наружу запасные антенны.
Системы непрерывного огня в момент удара были активны. Проникшая в окна экранов плазма сожгла орудия, омыла весь корпус, избавляя его от большинства наружных устройств, и даже проникла в башню сквозь один из орудийных портов. Все вооружение и сенсорное оборудование внутри башни превратилось в безобразный слиток металлокерамической магмы.
Поворотное кольцо башни тем не менее не заблокировано, и механизм привода тоже работает. Я разворачиваю башню так, чтобы безнадежно испорченная передняя броня смотрела прочь от аномалии.
В мое сознание неожиданно врывается мысль, объясняющая все продемонстрированные врагом возможности.
