К сожалению, Оскар долго не протянул. В Сьерра-Леоне обезьянье мясо популярно (я однажды попробовал его с салатом и лавашем). Родителей Оскара застрелили какие-то местные охотники, сам же он был слишком мал и на мясо не годился, потому стал ручным зверьком у местных ребятишек. Они держали его на цепи и жестоко дразнили, вот мы и решили купить ему свободу.
Оскар, возможно, потому, что был лишен обычного для обезьян страха перед людьми, оказался, себе на беду, слишком общительным. Он забегал в дом, воровал бананы, гонялся за курами и соседскими детьми, и это привело к печальным последствиям. В конце концов Оскар зашел слишком далеко: начал отдирать пальмовые листья от крыши соседского дома. Соседи забросали его камнями, и он удрал на свое дерево. Но Оскар уже пристрастился портить крышу и, когда обстрел камнями прекратился, набросился на нее с новой силой. В тот же вечер он исчез.
Я попросил одного из наших домашних слуг, Ибрагима, разузнать, что произошло. Утром он принес печальное известие. Оскар кончил свои дни в кухонном котле. Ссориться с соседями мы не хотели, поэтому ничего говорить им не стали. Благополучие животных — последняя забота в захваченном повстанцами Макени.
Помимо всего прочего, я занимал пост председателя Комитета по надзору за прекращением огня (КНПО) в городе под названием Кабала, в двух часах езды от Макени. Кабала все еще удерживался армией Сьерра-Леоне, и раз в неделю там проходили совещания, на которых обсуждались донесения о нарушениях договоренности о прекращении огня. Каждая из воюющих сторон присылала на совещания своего представителя: ОРФ, армия Сьерра-Леоне, камаджоры и Революционный совет вооруженных сил (РСВС). Совещания эти, как правило, оканчивались шумной перебранкой, однако я договорился с участниками, что, если до драки дело не доходит, я после совещания угощаю всех ленчем. Договоренность возымела желаемый эффект.
Один из вопросов, поднимавшихся на совещаниях, был связан с «Группой Дикаря», отколовшейся от Революционного совета и состоявшей под командованием некоего самозваного полковника Дикаря. Группа эта на разных этапах ходила в союзниках и армии Сьерра-Леоне, и ОРФ. Теперь она ухитрилась рассориться и с той, и с другим, а представители этих воюющих сторон воспользовались совещанием, чтобы состряпать заговор, который позволил бы «решить» проблему Дикаря.
Я указал им на то, что, как председатель КНПО, не могу попустительствовать нарушению договоренности о прекращении огня, на что представитель ОРФ предложил решить проблему без единого выстрела. Я попросил его уточнить, каким образом. «Ну, мы могли бы забить их всех до смерти палками».
Однако ОРФ по-прежнему стремился взять это дело в свои руки, и в следующие несколько дней мы начали получать неподтвержденные сообщения о нападениях «Группы Дикаря» на позиции ОРФ. Было ясно, что такая информация дает ОРФ повод контратаковать, не выглядя при этом агрессором.
Чтобы предотвратить резню, я вместе с полковником Джимом и еще шестью офицерами отправился в Кабала. Мы надеялись, что, если нам удастся разоружить людей из «Группы Дикаря», нам позволят отправить их под охраной в демобилизационный лагерь, расположенный в более спокойной части страны. Мы направили Дикарю послание, в котором говорилось, что, если он будет сотрудничать с нами, мы сможем организовать безопасный путь отхода для него и его людей. Если же он откажется, солдаты ОРФ просто убьют его. Его бойцы засели к тому времени в деревне неподалеку от Кабала — между армией Сьерра-Леоне, отказавшейся помочь им, и частями ОРФ. Податься им было некуда, однако Дикарь и его группа в течение двух дней вели бои.
Мы пару раз посылали к нему для переговоров наших людей, но Дикарь отказывался сотрудничать с нами. На третий день настал мой черед, я доехал до последнего блокпоста армии Сьерра-Леоне, а оттуда по ничейной земле пошел в деревню. «Группа Дикаря», проведшая в буше почти два года, походила на средневековую армию. Нечесаных солдат сопровождали своего рода маркитанты: молодые женщины, которых они похитили и использовали в качестве сексуальных рабынь, женщины постарше — стряпухи — и дети, которых заставляли носить за солдатами боеприпасы и добывать для них еду.
Меня отвели к самому Дикарю — впечатляющей персоне с козлиной бородкой и в темных очках. Он сидел в кресле, вокруг него расположились телохранители, рядом с креслом стояла высококачественная стереосистема, из которой несся американский рэп. Я сказал ему, что я — его последний шанс. Я готов остаться при нем на час, но едва я уйду, все будет кончено. Затем я, изображая безмятежность, надел темные очки, стянул рубашку и улегся загорать.
Так мы притворялись друг перед другом несколько минут. С патовым положением было покончено, когда неподалеку взорвалась выпущенная из РПГ граната. Время было рассчитано правильно — Дикарь тут же сказал мне, что его люди сложат оружие.
