– А чего бы ты хотела, дорогая? Никогда не поверю, что решение еще не принято. Ты любишь его, Маргарет?
– Нет! – последовал резкий ответ.
– Тогда в чем же дело? Он просит дать ему развод и при этом оставляет тебе все, что имеет, за исключением Эрмитажа. Или думаешь получить еще и его?
– Нет! Терпеть не могу это место!
– Ну и дай ему, о чем он просит, дочь.
– Но почему он решил развестись именно сейчас? Он всегда жил от нас отдельно и был вполне счастлив.
– Разве до тебя не доходили слухи? Ведь Эдинбург только и говорит о том, что в рейдах его сопровождает некая дама. Может, причина в этой загадочной женщине?
– Вполне подходящая пара для него! – фыркнула Маргарет.
– Послушай, дочка, – примирительно проговорил Ангус, – брось ты этого Ботвелла. Рано или поздно он открыто схлестнется с королем. Они с Джеймсом всегда раздражали друг друга. Я не хотел бы, чтобы вы с детьми были втянуты в эту междоусобицу.
– Ты совершенно прав, отец, – спокойно согласилась графиня Ботвелл. – И будет лучше, если я получу все, что могу, сейчас. Поможешь это устроить?
– Разумеется, дорогая!
Дэвид Дуглас, вполне довольный, потрепал дочь по руке. Как хорошо, что Маргарет в любых ситуациях способна оставаться холодной и разумной.
А в аббатстве Гленкирка преподобный Чарлз Лесли размышлял над письмом своей племянницы Катрионы, в котором она просила получить для нее развод с Патриком Лесли. Развод между аристократами, принадлежавшими к обеим церквям, не был чем-то необычным в Шотландии, но все равно Чарлза Лесли шокировало, что Кэт хочет разрыва брачного союза, и это после стольких усилий, приложенных для организации ее замужества. Да и все эти годы они выглядели такой счастливой парой! Аббат знал, что Патрик находится сейчас в своем замке, и послал за ним одного из монахов.
Когда племянник вошел в его келью, Чарлз Лесли был поражен его внешним видом. Граф Гленкирк выглядел совершенно измученным, даже изнуренным. Стало ясно, что между супругами произошел серьезный разлад, поэтому ни слова не говоря, он протянул графу письмо. Исподтишка наблюдая за племянником, он видел, как лицо Патрика исказилось от боли.
– Она хоть и не сообщила, почему желает развода со мной, но вы должны знать, что у нее есть для этого причина. Но, дядя, видит бог, я не хочу терять ее!
– Будет, будет тебе, Патрик, – попытался успокоить племянника аббат, очень удивленный тем, что происходящее настолько расстроило и выбило из колеи уверенного в себе графа. – Не может же все быть настолько плохо. Неужели это все из-за той маленькой датчанки? Кэт что, не может тебе простить эту маленькую шалость?
– Нет, дядя, дело не в этом, причина куда ужаснее.
Чарлз Лесли не удовлетворился его ответом и потребовал объяснений, а услышав всю историю, не смог сдержать гнев и принялся громоподобным голосом честить племянника:
– Идиот! Высокомерный болван! Как ты мог? Не говори больше ничего. Я не позволю единственной дочери моей сестры вернуться к такому чудовищу!
Граф нервно запротестовал:
– Я не дам согласия на развод, пока не объяснюсь с ней. Кто доставил письмо?
– Слуга Кира.
– Тогда я немедленно отправляюсь в Эдинбург! – заявил Патрик Лесли. – Если после встречи со мной она по-прежнему будет настаивать на разводе… что ж, тогда я согласен.
Граф Гленкирк не хотел, чтобы король узнал о его поездке в Эдинбург, поэтому выехал тайно. Джеймс с большой настороженностью относился к гленкиркским Лесли после той ужасной февральской ночи. Граф также предупредил миссис Керр, что о его визите никто не должен знать. Привыкшая к самым необычным выходкам своих господ, экономка понимающе улыбнулась и кивнула.
Следующим пунктом, куда направился Патрик, был особняк Кира на Голдсмитс-лейн. Оба брата оказались дома и сердечно встретили его, но по настороженному и в то же время сочувственному выражению во взгляде старшего, граф понял, что ему известна причина его визита. После неизбежных любезностей при встрече Абнер Кира удалился, а Бенджамин Кира и граф сели у огня камина.
– Итак, где она? – без предисловий начал Гленкирк.
– Милорд, хоть мой банковский дом и служит вашей семье с давних времен, я не имею права сообщить вам это, поскольку не могу нарушить данное ей слово.
Патрик ожидал подобного ответа.
– В таком случае не могли бы вы передать ее милости записку?
– Полагаю, что это сделать я смогу, милорд. Распорядиться, чтобы вам принесли пергамент и чернила?
– Буду вам весьма признателен, друг мой.
Слуга принес письменные принадлежности, и мистер Кира удалился, чтобы не мешать графу. Патрик несколько минут посидел в раздумье, наконец перо заскользило по пергаменту:
