«Кэт! До тех пор, пока мы не поговорим с глазу на глаз, я не дам своего согласия. Если ты и после нашей встречи будешь желать развода, препятствовать не стану. Я осознаю всю тяжесть своей вины, но прошу дать мне шанс и выслушать. Я очень тебя люблю.
Посыпав написанное мелким песком, Патрик скрутил пергамент, капнул расплавленным воском и скрепил своей печаткой.
– Передай это своему хозяину, – сказал он, отдавая свиток ожидавшему его слуге. – Скажи, что я буду в своем городском доме.
Несколько минут спустя Бенджамин Кира передал пергамент посыльному, наказав:
– Отвези это леди Лесли в замок Эрмитаж и проследи, чтобы за тобой никто не увязался.
Катриона не хотела встречаться с мужем, но Ботвелл настоял:
– Ты не можешь быть уверена, что не любишь его, до тех пор пока не посмотришь ему в глаза и не скажешь об этом прямо. Возьми с собой кузину Фиону. Я тоже отправлюсь в Эдинбург, тем более что давно пора ответить на эти нелепые обвинения, будто я занимаюсь колдовством и строю козни королю. Есть и другие дела – если Маргарет согласна дать мне развод, то предстоит подписать кучу бумаг.
– Как ты думаешь, Джейми что-нибудь известно про нас? – спросила Кэт.
– Не думаю. Знает только Хоум, но он не из болтливых. Мы поедем в город тайно. Вместе с нами отправится Геркулес, а когда доберемся до Эдинбурга, он проводит тебя до дома твоей кузины.
– А что, если мне понадобится твоя помощь?
– Я тут же об этом узнаю, дорогая, не бойся. Мы быстро разделаемся каждый со своими делами и сразу вернемся обратно в Эрмитаж.
Они добрались верхом до Эдинбурга и там расстались. Фиона Лесли пришла в неописуемый восторг от встречи с кузиной и, сгорая от любопытства, потребовала скорее все рассказать.
– Сначала пообещай мне, – начала Кэт, – что ни словом не обмолвишься Патрику обо мне. Он остановился в городском доме, а мне, кроме как сюда, больше податься некуда.
– Да я-то дам тебе такое обещание, но Адам все равно ему скажет.
Как только зять вернулся домой, Кэт сразу же его предупредила:
– Если Патрик узнает, что я здесь, то ему станет известно, что это ты посоветовал мне отдаться королю.
– Да я уже сам ему сказал об этом, – сообщил Адам, машинально дотронувшись до челюсти.
– Надеюсь, не забыл добавить, что в действительности Джейми вожделел твою жену, но ты предложил ему меня?
– Но это неправда! – в сердцах воскликнул Адам.
– Да, но я скажу Гленкирку, что дело было именно так, и Фиона подтвердит. Не так ли, кузина?
– Да, – нежным голоском произнесла Фиона, и ее дымчато-серые глаза послали мужу озорной взгляд.
Адам Лесли воздел руки к небу.
– Ну хорошо. Вы, две стервы, победили! Ты получишь у нас приют, Кэт. Но когда Гленкирк узнает об этом, мне как-то не хочется еще раз получить в челюсть.
Кэт успокаивающе коснулась руки зятя.
– Присядь, Адам. И ты тоже, Фиона. Я хочу серьезно поговорить с вами обоими. – Супруги сели, и, глядя на кузину, Кэт произнесла: – Думаю, Адам уже тебе рассказал, что я была вынуждена какое-то время делить с Джеймсом постель. – Фиона кивнула, и Кэт продолжила: – Однажды Гленкирк застал нас и пришел в ярость. Что он сделал со мной, – тебе лучше не знать. Недавно я попросила его о разводе, но он ответил, что не даст согласия, пока мы не поговорим лицом к лицу. За этим я и приехала в Эдинбург.
– Но где же ты пропадала все эти последние месяцы? – удивилась Фиона.
Кэт улыбнулась.
– Этого, кузина, я тебе пока не скажу.
Адам Лесли что-то буркнул и встал налить себе вина: если не хочет говорить, нечего и спрашивать. Но Фиона сразу почувствовала, как изменился голос кузины, и с изумлением подумала: «Боже мой! Да она влюблена! И вовсе не в Гленкирка!»
Фионе отчаянно хотелось понять, кто любовник Катрионы, но она не могла припомнить ни одного мужчины за пределами семьи, с кем кузина поддерживала хотя бы дружеские отношения. Увидев, как помрачнело ее лицо, Катриона усмехнулась:
– Со временем все узнаешь, но не сейчас.
Поняв, что ход ее мыслей разгадан, Фиона рассмеялась.
– Да уж, так просто из тебя ничего не вытянешь.
На следующий день к Кира был отправлен посыльный с известием, что графиня Гленкирк готова встретиться со своим мужем в час дня, если кто-нибудь известит графа об этом.
Гленкирк явился незамедлительно, сгорая от нетерпения. Он был уверен: когда они объяснятся и он извинится перед ней, заверив в своей любви, вся их отчужденность вмиг улетучится. На лице его застыла гримаса боли, когда молодая служанка проводила его в гостиную, где Кэт ждала, и вышла, плотно закрыв за собой дверь.
