Доев яблоко, Сильвер бросает огрызок на пол и встает со стула. Театрально положив руку на сердце и уставившись на меня большими от типа удивления глазами, она спрашивает:
– За что стыдно? Что я натворила?
– Я знаю, что помехи, которые пробили брешь в барьере и впустили Падших в мир смертных, возникли еще в резиденции старейшин. Я только хочу узнать, как ты их создала? Погибли люди. Ты предала свою семью. Они доверяли тебе, а ты отвернулась от них и вонзила им нож в спины.
– Ох, дорогуша. Жаль тебя огорчать, но это не я повредила барьер между мирами. – Сильвер медленно приближается ко мне, на губах ее снова расцветает улыбка. – Это ты.
– Сильвер! – выплевывает ее имя Торн, стоя в дверном проеме за моей спиной. – Прекрати.
– Ну, раз уж ты просишь, – пожимает та плечами, обходит меня и покидает комнату.
– Я, значит? А при чем здесь я, интересно?
– Не обращай внимания. Она не в себе.
Ну, хоть в чем-то мы солидарны. Но ее обвинения в том, что я не только причастна к хаосу, обрушившемуся на Лондон и Нью-Йорк, но и стала его причиной, меня задели. Я отвлекаюсь от этих мыслей, когда вижу, как Торн проходит в комнату и, повернувшись ко мне спиной, открывает шкафчик, совершенно не видя во мне угрозы. Ошибается.
Потянувшись в самую глубь своего я, начинаю накапливать силы. В мире смертных это сделать сложнее, чем в спектральном, но не невозможно. Я сгибаю пальцы, создавая искры и распаляя внутри ангельское пламя, которое вот-вот полетит в сторону Торна в форме шара.
Он продолжает рыскать в шкафчике в поисках ингредиентов для чая или кофе, а я крепко сжимаю зубы, желая поскорее собрать достаточно силы.
Сила со мной, нужно только взять, но, когда я тянусь за ней, пламя начинает шипеть и исчезает совсем, покидая мое тело.
Какого черта? Я смотрю на свои ладони, будто обнаружу в них то, чего нет, если присмотрюсь получше. Ничего не происходит.
Обнаружив котелок, Торн наполняет его водой в раковине с ручным насосом и ставит на плиту, которую приходится зажигать с помощью спичек. И только после этих манипуляций удосуживается повернуться ко мне лицом.
– Что? – спрашивает он, прищурившись.
– Ты слишком расслаблен. Тебе наплевать, что я могу сбежать. И совсем меня не боишься.
Торн прислоняется спиной к столешнице, и уголки его губ ползут вверх.
– Может, потому что я не вижу в тебе угрозы?
Я только головой качаю.
– Это не так. А если и да, наверняка такому поведению с твоей стороны есть причины. Что-то тут не так. Как я вообще сюда попала?
– Я, как и ты, не имею понятия.
– Врешь. Ты чего-то не договариваешь.
Скрестив руки на груди, Торн пожимает плечами и выглядит таким же спокойным, как и всегда. От такой непрошибаемости по спине пробегают мурашки.
– Никогда не понимал твоей привязанности к этому херувиму, Стилу. Может, твое подсознание пытается на что-то тебе намекнуть? – предполагает он.
– Не втягивай его в наши разборки. – Приходится подавить рык, клокочущий где-то в глотке. Учитывая произошедшее в Уайтхолде, одного упоминания о нем достаточно, чтобы у меня сорвало крышу. В тот день я могла потерять Стила навсегда, и вина за его смерть пала бы на плечи Торна, равно как и на его мать.
– Он тянет тебя на дно, – продолжает Нефилим, игнорируя мое предупреждение. Затем делает шаг в мою сторону, и взгляд его становится жестче. – Этот чертов херувим недостаточно силен по сравнению с тобой, поэтому долго он явно не протянет.
– Это угроза?
Сидящий внутри меня зверь начинает напрягаться, готовясь защищать Стила. Торн же либо не замечает его в моих сверкающих глазах, либо попросту считает себя бессмертным.
– Он губит твой потенциал. Рядом с ним ты как домашний питомец на поводке. Если бы его не было рядом, ты была бы свободна. Непреодолимая. Весь мир пал бы к нашим ногам. – Взгляд Торна сейчас больше похож на взгляд какого-то безумца. – Нужно было поджарить его, пока у меня была такая возможность.
Зря ты это сказал.
Вытянув руки вперед, я бросаюсь на Торна, готовая расцарапать ему лицо своими сломанными ногтями. Меня, безусловно, радует шок, мелькнувший в его взгляде, но больше всего мне приятен хруст его переносицы, когда я заряжаю ему кулаком в нос.
Я бросаюсь на него, словно дикое животное, мной движет не только инстинкт самосохранения, но и опыт, пережитый в Уайтхолде. Меня злит, что то хрупкое доверие, возникавшее между нами, было разрушено его предательством. Злит больше, чем я думала. Несмотря на все случившееся, мне хотелось ему верить. Хотелось, чтобы он стал другим. Печаль, разочарование и ярость смешались в эмоциональный ком, который рвется наружу.
Падая, я взмахиваю ногой и роняю Торна за собой. Моментально вскакиваю, чтобы наброситься на него снова и нанести еще несколько ударов по лицу, но он хватает меня за плечи и отбрасывает в другую часть комнаты.
Я врезаюсь в стол, и он ломается надвое, не выдержав тяжести. Я отбрасываю его в стороны, снова поднимаясь на ноги.
