Боль в руке просто невыносима. Грубая веревка натирает мою кожу, образовывая на ней трещины. Я сломала себе парочку хрупких косточек, но это не столь важно. Кожа и кости восстановятся.
Прикусываю губу, чтобы не закричать от боли, когда веревка задевает самую плотную часть моей руки, врезаясь в костяшки. Из-за скользкой крови и содранной кожи мне удается высвободить руку.
Не упуская ни секунды, ослабляю ремни на втором запястье, теперь у меня свободны обе руки. Пытаюсь снять браслет с красным духовным камнем, но, как и в прошлый раз, он не поддается. Простонав, пытаюсь освободиться окончательно. Развязать веревки на животе и груди сложнее всего, потому что узлы находятся сзади, но теперь, раз руки у меня свободны, вывернуться из них куда проще.
Бросившись к двери, прикладываю ухо к поверхности, чтобы прислушаться к звукам снаружи. Если я действительно хочу сбежать, нужно действовать разумно и осторожно.
Максимально напрягаю слух, но не улавливаю даже очень тихих шагов. Моментально выбегаю из комнаты и несусь вперед по огромному коридору.
Блин, где мы вообще? На этот раз в настоящем дворце? Торн действительно любит экстравагантные жилища. С потолка, который находится минимум в двенадцати футах над моей головой, свисает множество люстр. Стены украшают старинные портреты, а богато украшенный ковер прямо-таки кричит о роскоши.
Шагаю, не издавая ни звука, но торможу, услышав приглушенные стоны за закрытой дверью, мимо которой я только что прошла. Замираю, понимая, что когда-то уже попадала в похожую ситуацию. Но, как и тогда, в Уайтхолде, я не могу просто проигнорировать звук и не проверить.
Подобравшись поближе к двери, прижимаюсь ухом к деревянной поверхности. В комнате тишина, если не считать прерывистого дыхания, которое я улавливаю своим острым слухом. Медленно повернув ручку, я приоткрываю дверь настолько, чтобы можно было заглянуть в щель.
К стулу, стоящему в центре комнаты, привязана девушка. Голова ее наклонена вперед, волосы спадают непослушными волнами вниз, скрывая от меня ее лицо.
Широко открыв дверь, я бегу к ней. Опустившись на коленки, начинаю развязывать узлы, не дающие ей двигаться.
– Пришла закончить начатое? – хрипит она.
Вздрогнув, я смотрю в один открытый светло-карий глаз. Второй закрыт и опух. Половина ее лица измазана в спекшейся крови, вторая половина тоже опухшая.
– Шира? – Мои пальцы с сумасшедшей скоростью развязывают путы. – Что ты здесь делаешь?
Ее невеселый смешок перерастает во влажный кашель.
– Как будто бы ты не в курсе, – выдает она. – Нам вообще не стоило доверять тебе. Только поэтому ты и смогла меня одолеть. – Ее голос несколько раз прерывается, пока она говорит, а в здоровом глазу сияет ненависть, я бы даже сказала – чистое отвращение.
Вспоминаю о том, что Серафима выманила Ширу из дома.
Качаю головой.
– Это была не я.
– Я была там, когда все произошло. – Она наклоняет голову к плечу, чтобы показать мне свои повреждения на лице. – Это точно твоих рук дело. Скажи мне, ты случайно наткнулась на Ставроса или умышленно искала?
Обвинения в том, что убийство Ставроса было преднамеренным, попадает точно в цель. Приходится напомнить себе о том, что она не понимает, что несет.
– Я не причиняла тебе вреда. Это была Серафима, а не я. Все сложно.
Он издает звук, который, вероятно, должен быть насмешкой, но из-за хрипов при каждом вздохе сложно сказать наверняка.
Слова наслаиваются друг на друга, пока я активно развязываю узлы.
– Оказывается, она не погибла во время церемонии, как мне казалось. Мы слились в одно целое, но я этого не осознала.
– Ты – Отрекшаяся? – Это наверняка больно, но Шира дергается и отстраняется от меня настолько далеко, насколько ей позволяют веревки. – Мы пустили в Эдем Отрекшуюся? – Каждое слово наполнено отвращением.
– Нет, все не так просто. – Я на секунду замираю, потому что, возможно, теперь я и правда Отрекшаяся. Не может быть, ведь я – это все еще я. Хотя бы какой-то промежуток времени. Солнечные лучи не причиняют мне дискомфорта, и клыков у меня нет. Технически я какой-то гибрид, но сейчас не время об этом думать. – Послушай, я вытащу тебя отсюда, но, как только это произойдет, ты должна бежать. – Я нахожу карий глаз Ширы и внимательно на нее смотрю. – Ты должна бежать, даже от меня.
Яростный крик заставляет меня содрогнуться. Он отдается эхом в моей голове, и я знаю, что его могу слышать только я. Серафима полностью освобождена и злющая, как мурена. Несмотря на все мое хвастовство перед Торном про ментальный барьер и защиту от нее мне кажется, что самоконтроль покидает меня, утекает, словно песок сквозь пальцы. Конечно, без боя я не сдамся, но как именно бороться с чем-то подобным?
Быстро освобождаю одну руку Ширы и перехожу ко второй. Еще до того как я успеваю ослабить узел, та хватает меня за волосы. Я кричу, чтобы она прекратила, но она ударяет меня головой об угол деревянного подлокотника, и я перестаю что-либо видеть.
Тело соскальзывает на пол, не могу заставить себя пошевелиться.
В голове эхом звучит хриплый смешок Падшей, и я теряю сознание.
