— Ты говоришь, что смирилась с тем, что у тебя не будет своей истинной пары, — сказал Доминик, стараясь говорить мягко, — но это не совсем так, если тебе нужно проделать весь путь до России, чтобы обрести покой, не так ли?
— Кошка не смирилась с этим. Каждый раз, когда она видит его с парой вместе, становится немного более ожесточённой. Если её не будет рядом с ними, возможно, она сможет найти удовлетворение с кем-то другим.
— Подожди, что ты имеешь в виду, говоря «она их видит»? Они местные?
Она облизнула нижнюю губу.
— Они — часть моего прайда. На самом деле Адель моя кузина. Ты уже знаком с Джоэлом.
Дерьмо. Это объясняло поведение мужчины ранее, подумал Доминик. Джоэл испытывал к ней странную привязанность. Ничего даже отдалённо похожего на парную связь, но что-то такое, что заставляет мужчину чувствовать себя защитником и собственником. Это было плохо для Милы или её кошки, и неудивительно, что она хотела быть подальше от прайда.
Доминик поставил свою бутылку на стойку.
— Иди сюда. — Он привлёк её к себе, обняв обеими руками. Она не напряглась в его объятиях, как он ожидал, наоборот она стала податливой. Его волк потёрся об неё, желая успокоить.
— Кто знает об этом?
— Только Алекс и мои родители.
Он положил подбородок ей на макушку.
— Я понимаю, почему ты чувствуешь необходимость уйти.
— Ты же не собираешься сказать мне, что я совершаю ошибку, и мне следует подождать чего-то лучшего?
— Думаю ли я, что ты могла бы получить лучшее, чем создание пары по договорённости? Да, я так думаю. Но я не могу винить тебя за попытку спасти рассудок твоей кошки, установив некоторую дистанцию между тобой и Джоэлом.
Доминик также не мог представить, чтобы она когда-либо связывала себя с кем-то, в ком не была уверена, так что были все шансы, что у неё с Максимом ничего не получится, но он этого не сказал. В тот момент ей не нужны были негативные комментарии.
Мила отстранилась достаточно, чтобы поднять на него глаза.
— Я бы действительно хотела оставить эту тему.
Он хотел узнать больше о Максиме, но Доминик заставил себя не давить. Она уже рассказала ему многое, и ей было нелегко. Он хотел разгладить морщины напряжения на её лице. Хотел, чтобы она улыбалась и смеялась, а не зацикливалась на дерьме.
— Хорошо. — Он убрал локоны с её лица. — Я думаю, мы можем поговорить о том, как ты горяча и отчаянно хочешь меня. — Её губы слегка изогнулись, как он и надеялся.
— Горячая и отчаянная, да?
— Да, я в полном твоём распоряжении, если ты хочешь поделиться. Никогда не стоит держать что-то в себе.
Она недоверчиво покачала головой.
— Давай, не стесняйся. Нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что тебе трудно передо мной устоять.
— Ну, со всем этим извращённым очарованием, как я могла не устоять? — сказала она сухим голосом.
— Вот именно. Но, эй, ничего страшного, если ты не хочешь разговаривать. Вместо этого мы могли бы поиграть в игру.
— Игру? Я почти боюсь спросить, что за игру придумал твой грязный ум.
— Как насчёт… Титаника?
— Титаника? — эхом повторила она, нахмурив брови.
Да. Когда я кричу «Айсберг», ты идёшь ко дну. — Он наблюдал, как её улыбка стала шире, а морщины напряжения на лице разгладились. У него возникло тёплое, неясное чувство от осознания того, что он может вот так снять с неё напряжение. Он заправил её локоны за ухо, думая о том, какая она чёртовски красивая.
Давай, Мила, я обещаю отплатить тебе тем же. — Он наклонил голову и поцеловал её в шею. — Мы друзья. Друзья заставляют друг друга кончать.
Она усмехнулась.
— Нет, это не так.
— Особенные друзья бывают. — Он поцеловал её в шею с другой стороны и глубоко вдохнул, наполнив лёгкие её ароматом. — Уступи мне, Мила, — уговаривал он, его голос был глубоким и хриплым от желания. — Позволь мне доставить тебе удовольствие.
Борясь с растущим внутри неё искушением, Мила зажмурилась.
— Почему ты настаиваешь на этом? — к её большому смущению, это было почти нытье. — Мой отказ бросил тебе вызов, я понимаю, но…
— Ты не первая девушка, которая мне отказала. В чем разница между тобой и ними? Они играли в игру, желая одержать верх, чтобы водить меня за член. Но ты… с тобой нет никаких интеллектуальных игр. Никаких манипуляций. Ты просто слишком уважаешь себя, чтобы быть для кого-то безликой. Мне это нравится. Уважаю это. Уважаю тебя.
Проведя большим пальцем по её скуле, он поцеловал мягкий изгиб её сочных губ.
— Ты никогда не смогла бы быть для меня безликой шлюхой.
Может быть, и нет, подумала Мила, но она все равно никогда не будет чем-то большим, чем обычный трах, не так ли?
— Да, ну, я уверена, что у тебя полно особых друзей. Тебе не нужен ещё один.
— Несмотря на то, что ты можешь подумать, я не из тех, кто будет трахать все, что движется. — Но Доминик не обиделся, что она могла так подумать — он тщательно культивировал этот образ. — У меня столько же стандартов, сколько и у любого другого человека. Мной не управляет мой член. На самом деле, у меня больше самоконтроля, чем у большинства. Я просто не беру на себя обязательств. Это делает меня плохим человеком?
