Возможно, одна ночь порознь не повредит. Они постоянно были на расстояние друг от друга, и это не всегда было полезно, не так ли? Вероятно, им обоим пошло бы на пользу, если бы он…
— Ты тихий.
Бесстрастное замечание ворвалось в его мысли, вернув его к настоящему. Она смотрела на него, её взгляд был слишком проницательным, слишком знающим.
Чувствуя себя неловко и беззащитно, Доминик взял свой стакан.
— Нехорошо разговаривать, когда у меня во рту полно еды.
— Ты хочешь уйти, не так ли? — Обвинение было мягким. Без обиды или осуждения.
Чёрт. Он отхлебнул вина, которое налила Валентина.
— Почему ты спрашиваешь об этом?
— На самом деле это был не вопрос. Твои мышцы напряжены. Как будто кто-то собрался для прыжка… или для того, чтобы вскочить и убежать.
Он приподнял бровь в ответ на насмешку.
— У меня нет причин напрягаться, учитывая, какой у нас был день?
Она наклонилась вперёд, её глаза сузились.
— Я знаю тебя. И я знаю, что прямо сейчас ты больше всего хочешь убраться отсюда к чёртовой матери. Скажи мне, что я не права.
Вздохнув, он ущипнул себя за переносицу.
— Детка, просто в моей голове крутится много глупого дерьма. И нет, я не хочу об этом говорить. Мне это не нужно.
Мила поражалась, как кто-то может находиться всего в нескольких футах от неё и при этом казаться таким чёртовски недосягаемым. Честно говоря, с таким же успехом она могла разговаривать с ним через зеркальное стекло. Он не просто отдалился, он отдалился от неё. Становился все более далёким. И его «Я не хочу говорить об этом» было сказано с такой категоричностью, что она поняла, что заставить его поделиться не удастся. Нет, он опустил все ставни. И она почувствовала себя… одинокой.
— Я полагаю, ты думаешь, что тебе следует пойти домой, чтобы все это переварить, — сказала она с насмешливой ноткой в голосе. О, он бы оправдывался перед самим собой, почему он хотел уйти и говорил себе, что это было бы хорошо для них. — Ты думаешь, что тебе стоит провести ночь в своей собственной постели для разнообразия, верно? — Она поджала губы. — Может быть, это правда.
— Если ты хочешь, чтобы я ушёл, просто скажи.
— Если хочешь идти, то иди.
— Господи, что у тебя в заднице?
Её смешок был лишён юмора.
— О, я не собираюсь облегчать тебе задачу, Доминик. Я не собираюсь поддаваться на провокацию и вышвыривать тебя отсюда. Если ты хочешь уйти, тебе придётся сделать выбор самому. Но если ты все-таки уйдёшь, не возвращайся.
Доминик нахмурился.
— Ты хочешь сказать, что я никогда не смогу покинуть эту квартиру, если не собираюсь прекратить отношения?
— Ты собираешься теперь прикидываться дурачком? Правда? Это та канава, в которой ты хочешь умереть?
— Ты только что сказала, что если я уйду, то не смогу вернуться.
Её кошка зарычала от его насмешливого тона. Да, Миле это тоже не очень понравилось, но она также знала, что неуважение было ненастоящим. Он просто хотел её спровоцировать.
— Скажи мне, Доминик, почему я должна тратить своё время на кого-то, кто может бросить меня после того дерьма, что произошло сегодня? — Чёрт возьми, она чуть не умерла от того наркотика, которым её накачал гепард. — Я не знаю, что привело тебя в режим самозащиты, но ты там. Я вижу это. От тебя исходят флюиды «Не прикасайся ко мне», и ты сбил меня с толку прежде, чем я успела попросить тебя поделиться тем, что тебя беспокоит.
Он усмехнулся.
— Что, чёрт возьми, такое режим самозащиты? Ты делаешь из этого нечто большее, чем есть на самом деле. Как я уже сказал, у меня просто в голове крутится всякая чушь. Вот и все.
— Так у тебя не чешутся руки выйти за дверь и отправиться домой? Идея остаться здесь со мной до конца вечера и на всю ночь тебя не беспокоит?
Доминик стиснул зубы.
— С чего бы это?
Мила покачала головой.
— Никогда не считала тебя трусом, GQ.
— Говорит человек, который хотел создать пару по договорённости, чтобы ей не пришлось подвергать свои эмоции риску, — съязвил он.
— Я не вышвыриваю тебя отсюда, Доминик, независимо от того, насколько бы ты не переходил на личности. Хочешь уйти, уходи.
— Да, ты продолжаешь это говорить. Я начинаю думать, что ты хочешь, чтобы я ушёл.
Мила медленно встала.
— Ты прав, я не хочу, чтобы ты был здесь.
Желудок Доминика сжался, когда боль пронзила его. Он сжал руки в кулаки, игнорируя панику, которая теперь охватывала его. Он терял её с каждым произнесённым словом. И все же, казалось, он не мог заткнуться нахуй.
— Я не хочу, чтобы ты был здесь… потому что я знаю, что ты не хочешь быть здесь.
Со спокойствием, которого она не чувствовала, Мила убрала со стола. Она ожидала, что он встанет из-за стола и вылетит вон, но он этого не сделал. Хотя он бы так и сделал. В любую секунду он мог уйти.
