Лицо Габриеля вдруг стало странно спокойным. Шайна тут же вспомнила это выражение лица. Она видела его у Габриеля Форчуна, пирата, хозяина морей – лицо человека, который не привык, не умеет отступать, проигрывать, позволять кому-либо поступать помимо его воли.
– Сотрем этот поцелуй, – глухо пробормотал он.
Подтверждая свои слова, Габриель крепко прижал Шайну к себе и действительно опалил ее губы поцелуем. Девушка пыталась сопротивляться, но он, конечно же, был сильнее. Еще один поцелуй, еще один… И вот уже волна огня прокатилась по жилам Шайны, сладко забилось сердце, и ее тело, преодолевая остатки сопротивления, угасавшие в мозгу, потянулось навстречу Габриелю.
Когда он наконец отпустил Шайну, она была в оцепенении. Снова он оказался сильнее. Ноги едва держали Шайну, пол качался под ними, словно палуба во время шторма. Чтобы не упасть на ставших вдруг ватными ногах, девушка ухватилась рукой за спинку кресла. С упреком она посмотрела на Габриеля.
– Почему вы преследуете меня? – прошипела она – зло и растерянно. – Чего вы еще хотите? Почему не оставите меня в покое?
– Ты моя, – едва слышно выдохнул Габриель. – Моя! Я получил тебя от Ле Корбье на борту «Черной Жемчужины». Я сделал тебя своей на борту «Золотой Фортуны». Когда ты бежала, я думал, что потерял тебя навек, но Провидение вернуло мне тебя. И никаким силам уже не разлучить нас. Ты всегда будешь моей, Шайна! Пока меня не убьют… или я не убью тебя…
Он тяжело взглянул в глаза Шайны и вышел, оставив девушку одну – плачущую и дрожащую – в тишине библиотеки.
Брамблвудские плантации протянулись вдоль берега Йорк-ривер в шести милях от Монткалма. Это было поместье Джона и Филиппы Саутворд, живших здесь в уютном доме вместе со своим сыном, Камероном, в котором родители не чаяли души. Сейчас весь дом ходил ходуном: здесь готовились к балу в честь возвращения Камерона и его молодой жены из свадебного путешествия. Для местного общества это событие обещало стать гвоздем сезона.
Правда, Шайна, отправившаяся на бал в одной карете вместе с Йеном, Ребеккой и Габриелем, предпочла бы остаться дома. Остаться бы в своей комнате, в тишине, и не слышать, как многочисленные гости будут поздравлять Ребекку и Габриеля с предстоящим свадебным путешествием, которое ожидает теперь и эту счастливую пару.
В полумраке кареты она посмотрела на сидящего напротив Габриеля. Он опять солгал. Он ничего не сделал, чтобы расстроить свою помолвку с Ребеккой. Шайна подумала, что Габриель и не собирается делать этого. Но напрасно он надеется, что Шайна согласится быть его любовницей и станет делить его с Ребеккой. Ну уж нет! Если он все-таки женится на кузине, Шайна сама примется за устройство своих дел. И она твердо решила довести все это до сведения Габриеля при первой же возможности.
А пока что она вынуждена была сидеть и слушать нежное щебетание Ребекки:
– А Камерон Саутворд возил свою Джустину в Париж! – Она испытующе взглянула на Габриеля. – А ты свозишь меня в Париж, когда мы поженимся?
Шайна нахмурилась, а Габриель слегка наклонился вперед и ответил:
– Мы еще успеем обсудить это. – В голосе его слышалась легкое раздражение.
– Ты не в духе, – огорченно произнесла Ребекка, не замечая напряженности в его тоне. Затем переключила свое внимание на Шайну: – Ты же знаешь Джустину Саутворд, не так ли? Я собираюсь пригласить ее родителей к нам на бал. Их фамилия Уордс, ну, помнишь, – из Уордс-Крик на Джеймс-ривер.
Шайна безразлично пожала плечами и покачала головой. За последнее время ее познакомили со столькими соседями, что у нее не было никакой возможности запомнить их всех. Уордс? Вполне возможно, что она их знает. Не до этого ей было – все мысли ее занимал лишь один человек: Габриель Форчун, волшебным образом превратившийся в Габриеля Сент-Джона.
Ребекка продолжала что-то говорить, но Шайна не слушала ее. Она сокрушенно думала о том, как тщетны бывают попытки людей строить далеко идущие планы. Вот и Ребекка сейчас полностью поглощена своей предстоящей свадьбой, но не знает, что ее планам суждено рухнуть, потому что этой свадьбе не бывать.
Не вступала Шайна и в разговор с Йеном, несмотря на его попытки расшевелить ее. Она молча, рассеянно смотрела в окно, с нетерпением ожидая конца путешествия. «В конце концов, – размышляла Шайна, – чем скорее мы приедем, тем скорее начнется бал, а чем он скорее начнется, тем скорее и закончится».
Длинная, выдержанная в зеленых и золотых тонах гостиная в Брамблвуде была залита огнем свечей. Они горели – сотнями – в начищенных, сияющих бронзой и хрусталем канделябрах. С пола убрали тонкие французские ковры, и обнажилось матово блестящее полированное дерево паркета. Все было готово для танцев.
Пламя свечей играло на драгоценностях, щедро украшавших собравшихся дам, и на золотом шитье сюртуков, ладно сидевших на плечах их кавалеров. Здесь собралось лучшее общество: богатейшие плантаторы этого уголка бескрайней Америки. Весь высший свет Виргинии.
