– Сними это чертово кольцо, прежде чем пойдешь петь «С днем рождения» своему племяннику. Миллер не должна узнать об этом сегодня. Я собираюсь сделать ей предложение сегодня вечером, и последнее, что мне нужно, – это чтобы мой брат украл ее «да» из-за пьяной ошибки.
– «Ошибка» звучит грубо, – возражает он. – Мне нравится термин «счастливый случай».
– Кеннеди так это называет?
– О нет. Она определенно назвала это ошибкой.
Миллер усаживает Макса на стул, а на столе перед ним стоит его праздничный торт. На личике у него очаровательная милая улыбка, щечки порозовели от всеобщего внимания. Я зажигаю для него свечи и убеждаюсь, что он находится на достаточном расстоянии, пока весь двор наших друзей начинает петь ему «С днем рождения».
Я обнимаю Миллер сзади за плечи и прижимаю ее к себе, и мы поем нашему сыну поздравление. У него такой веселый вид, голубые глазенки осматривают толпу в поисках всех, кто его так любит.
Когда приходит время, мы просим его задуть свечи, но ему нужна небольшая помощь, поэтому приходит его дядя, чтобы задуть их вместе с ним, и когда они наконец гасят свечи, Макс выпрямляется и хлопает в ладоши, призывая толпу аплодировать вместе с ним.
Миллер смеется в моих объятиях, и я притягиваю ее ближе.
Наклоняясь, я целую ее в шею.
– Миллс, у нас с тобой все хорошо.
Она находит мое предплечье и удерживает меня.
– Да, у нас у всех, правда?
Как только вечеринка заканчивается и остаются только наши самые близкие друзья, мы позволяем Максу открыть несколько подарков, а сами садимся в круг и наблюдаем, как он в центре делает свое дело. Под конец нашего очередного хорошего дня Миллер свернулась калачиком у меня на коленях с бокалом вина в руке.
– Ух ты! – восклицает Макс, вытаскивая маленький деревянный поезд из подарочного пакета, который принес Монти. – Паловоз!
Каждый подарок, который он открывает, вызывает удивленное «ух ты», а открывать ему еще долго.
– Я купил тебе целую железную дорогу, – объясняет Монти. – Завтра мы с твоим папой собираемся установить ее в твоей комнате.
Макс встает на четвереньки и катает паровозик по земле, издавая при этом звуки «чух-чух».
– Похоже, у меня есть еще один подарок, – говорит Исайя, показывая крошечный подарочный пакетик.
Нервы мгновенно берут верх, и я чувствую, как напрягается все мое тело.
Миллер в замешательстве смотрит на меня через плечо.
– Ты в порядке?
– Да, – выдыхаю я, ерзая на стуле и пытаясь придумать, как бы мне незаметно снять ее с колен, чтобы я мог опуститься на одно колено.
Исайя осматривает пакет.
– Хотя я не знаю, от кого это.
Это кажется хорошим началом.
– Дай-ка я посмотрю. – Я помогаю Миллер подняться с моих колен и усаживаю ее на стул. Забирая пакет у брата, я заглядываю внутрь, притворяясь, что понятия не имею, что это такое.
– Макс, подойди сюда на секунду.
Он оставляет свой поезд и, шаркая, направляется ко мне.
Я прижимаю его к себе, показывая, что внутри, и шепчу:
– Это для твоей мамы. Можешь пойти и передать ей это от меня?
С улыбкой на лице Макс передает пакет Миллер.
– Мама, это тебе.
– Мне? – спрашивает она его. – Но сегодня твой день рождения. Почему я получаю подарок?
Ее смущенный взгляд встречается с моим, но я просто отмахиваюсь.
– Ты ведь поможешь мне открыть его, правда? – спрашивает она, и Макс кивает, забираясь к ней на колени.
Миллер ставит свой бокал с вином на стол и кладет пакет на колени, чтобы Макс почувствовал, что он помогает.
Я быстро встречаюсь взглядом со своим братом и Монти, они оба явно взволнованы, и я подхожу к двум моим любимым людям.
– Как думаешь, что это? – спрашивает Миллер Макса высоким голосом, не совсем понимая, что в пакете.
Наконец ее пальцы нашаривают бархатную коробочку, и она переводит взгляд на меня.
– Нет.
Я усмехаюсь.
– Ты уже говоришь «нет»? Я ведь еще даже не спросил.
– Малакай. – Она наклоняет голову, выпячивая губу.
– Что это? – спрашивает Инди из-за моей спины.
Миллер достает маленькую коробочку как раз в тот момент, когда я опускаюсь на одно колено.
– Давай! – ликует Райан.
– Миллер Монтгомери, – начинаю я, но она перебивает меня, прежде чем я успеваю продолжить.
Она указывает на слезу, которая уже катится по ее лицу.
– Ненавижу тебя за это.
– Это действительно было бы не совсем подходящее предложение для нас, если бы ты не сказала, как сильно ты меня ненавидишь, да?
Она смеется сквозь слезы, и я осторожно беру коробочку у нее из рук.
– Миллер Монтгомери…
– Да! Ответ – да.
– Хорошо, – усмехаюсь я. – Спасибо за вотум доверия, но я все равно должен это озвучить.
Она прижимает нашего сына к груди, уткнувшись подбородком ему в макушку, а я обращаюсь с небольшой речью к ним обоим.
– Я хотел спросить тебя, как только ты вернулась, но попытался дать тебе время привыкнуть к новой жизни, не требуя от тебя слишком многого. Но я больше не могу ждать. Я хочу только с тобой растить Макса и, надеюсь, еще нескольких детей. Ты мой самый близкий друг и человек, с которым мне всегда весело. Я люблю тебя, Миллер, и я очень завидую, что Макс может называть тебя мамой, потому что мне очень хочется иметь возможность называть тебя своей женой.
