– Смотри, смотри, опять чай жрать принялись, – говорит вдова-чиновница дочке. – И как только не лопнут? Четвертый раз сегодня.
– Но, маменька, ведь мы и сами сегодня третий раз кофей пьём, да два раза переварки пили, – пробует возражать дочь.
– Так ведь это питание, и для нас взаместо обеда, а чай, так себе, теплая сырость. Ну, молчи, не тревожь мать. Лучше-бы ватную шинель с немецким бобром на веревке развесила, да поколотила-бы её. Иван Мироныч то и дело мимо ходит. Удивительное равнодушие! Ничем не хочешь мущину прельстить! Жених в руки даётся, а она… К тому-же, к купцу прикащики в гости приехали. Народ холостой.
– Прикащика выеденым молью воротником не прельстишь. Он норовит на каких-нибудь каменных банях жениться или пустопорожнего места ищет с денежным прилагательным. Окромя того бриллианты.
– И за тобой пятипроцентный билет с выигрышами, да бабушкина бриллиантовая серьга.
– Одна-то серьга.
– Дура, из одной можно две сделать. Там четыре бриллиантика. Наконец, Иван Мироныч… Эй, девка, не упускай случая! Я третий день подряд на окошке пятипроцентный билет утюгом разглаживаю. Вчера он прошёл мимо и приятно таково улыбается. Вчера билетом, а сегодня шинелью можно прельстить, потом серьгу надень.
– Ведь она одна. Не в ноздрю же мне её надеть. Вот ежели бы брошка…
– И, матушка, другая бы и в ноздрю надела, только-бы жениха подцепить!
– Ах, оставьте! Вы знаете, я не люблю интриг подводить!
Купец отпил чай, надел халат и икает; жена его жуёт пряники. Приехавшие в гости приказчики, как облитые водой и вытянув руки по швам, бродят по двору.
– А что, не сыграть ли нам в преферансик по маленькой? – обращается хозяин к приказчикам.
– Как будет вашей чести угодно, Данило Кузьмич, – отвечают они. – Не замотаться-бы только, потому завтра в лавку.
– Тащи стол и карты!
Через пять минут хозяин и прикащики играют на дворе в преферанс. Купцу не везет. Около стола взад и вперед шмыгает чиновничья дочка, предварительно нацепив на грудь огромный розовый бант, умильно взглядывает на приказчиков и закатывает глаза под лоб. Для Ивана Мироныча вывешена на веревку шинель. Купец проиграл, остался без трех и поставил большой ремиз.
– Тьфу ты окаянная! Как блоха неотвязчивая! – плюет он по направлению к чиновничьей дочке. – Как пройдет мимо, словно колода! Ну, чего ты мотаешься, барышня? Точно смерти ждет! Брысь!
Девушка так и шарахнулась в сторону. На глазах слезы.
– Удивительно, какие учтивые кавалеры! Так тулупом и пахнет! – говорит она.
– А ты уж и обнюхала! Ну, пошла прочь! Через тебя проиграл.
– Мужик!
– От принцесы слышу. Вишь, какая арабская королева выискалась!
Купца начинают успокоивать жена и приказчики. Девушка, заплакав, уходит. С балкона ругается вдова-чиновница.
– Плюнь на него, Машенька. Вишь, он до радужной кобылы допился! Леший!
Во двор врывается Иван Мироныч и рыцарски заступается за девушку. Купец подбоченился.
– Ты чего прилез? За оскорбление получить хочешь? На рубль целковый! – кричит он. – Не дождешься! И рук о тебя марать не стану. Эй, дворник! Калистрат! Поласкай его поленом.
– Послушай, борода! – горячится чиновник. – Я надворный…
– Знаю, что надворный, не комнатным-же тебе быть. Рылом не вышел! Гоните его.
– Не смеешь гнать, это наш гость, – вопит с балкона чиновница.
– А коли твой гость, то и привяжи его на цепь, чтобы он на людей не бросался!
Мало по-малу всё успокоивается. С соседнего балкона слышны ругательства шёпотом. Снова пьют кофей. Игра в преферанс продолжается.
«Пики, трефы, бубны, семь первых». Купец отбил у приказчиков игру, купив до восьми червей, и объявляет «просто трефы».
– Вы до восьми червей изволили покупать, – осмеливается заметить прикащик.
– Трефы! – возвышает голос хозяин. Ты торпеду-то не подводи.
– Может, девять треф, и вы, как монитор, супротив нас?
– Просто трефы!
Приказчик ходит. Купец кладет туза масти, другой прикащик бьёт козырем.
– Извините, Кузьма Данилыч, но дезентерия маленькая вышла с вашей стороны, и мы у вас лафет подбили.
– Как лафет? Мой ход. Как ты смеешь? Давай назад, я козыряю.
– Вовсе не ваш ход! Извольте поглядеть, вот и сдавальщик сидит. Окромя того, вы до семи червей.
– Как ты смеешь меня учить? Урод! Я игру лучше тебя знаю. Пошел вон! Обыграть хотели!
– Нам ваших денег не надо, а только…
– Оставь, Трифон! Действительно, их ход. Ходите, Кузьма Данилыч.
Купец взбешен и бросает карты.
– Не желаю я ваших снисхождениев! Довольно! Убирайтесь домой! – горячится он: Верно сговорились мне полушубок вычистить? Не удастся!
Вступается и жена.
– Туда-же всякое лыко в строку! – обращается она к приказчикам. – Ведь он хозяин. Да хоть-бы и проиграли ему, так ведь, чай, не своё, а у нас же наворованное.
Приказчики берутся за шапки и прощаются.
– Дай им поужинать-то, – шепчет она мужу.
– Не надо! Коли мобилизацию на себя эту напустили, так пусть налегке домой бегут! – отчеканивает он, потягивается, грозит сидящей на балконе чиновнице кулаком и говорит: Похлебать-бы, да и ко сну…
