– Нокса сейчас нет в городе, – сказала миссис Реймонд. – Рыбачит где-то на севере… Да, я хорошо помню дело Аннелизы Дженсен. Оно у него в мозгу как заноза засело – ведь это исчезновение так и осталось нераскрытым. Нокс очень переживал, хотя тогда он был еще совсем молодым… а может, именно поэтому. Когда это случилось, мы как раз ждали нашего первого ребенка.
– У меня довольно срочное дело… Я могу позвонить ему по мобильному телефону?
– Там не везде берет в этой глуши. Впрочем, можете попробовать… Вдруг вам повезет. Я уверена, Нокс будет только рад помочь.
И Меган Реймонд продиктовала Джейн номер мобильного своего мужа.
– Действительно трагическая история, – добавила она сочувственным тоном. – Я помню, он говорил мне, что несколько раз видел эту девушку в пончиковой на Марин-драйв, где она подрабатывала до своего исчезновения.
Джейн почувствовала, как по спине побежали мурашки. В памяти всплыли слова Фейт Дженсен: «Аннелиз пару раз упоминала о парне, который заходил к ней в “Лучшие пончики” – в закусочную, где она работала на каникулах и по выходным в течение учебного года. Я была тогда маленькая, поэтому помню совсем немного. Но мне всегда казалось, что в этом типе было что-то странное. Он был как-то слишком навязчив. Может, ты, мама, что-то знаешь? Аннелиз ничего тебе не рассказывала? Ну что он ее, типа, преследовал?»
Джейн подумала о полицейском значке и слегка откашлялась.
– А ваш муж часто бывал в этой пончиковой? – спросила она осторожно.
– Как все полицейские, – рассмеялась Меган. – Там были отличные пончики. Место, кстати, так и называлось – «Лучшие пончики» или что-то вроде того. Он и домой их иногда приносил, так что я знаю, что говорю. Во время беременности мне все время хотелось сладкого, я просто с ума сходила по сахару, шоколаду и всякому такому.
Закончив разговор с Меган, Джейн немедленно позвонила на мобильник Нокса Реймонда, но наткнулась на робота, который сообщил ей, что абонент находится вне зоны действия сети. На всякий случай Джейн оставила сообщение: назвала себя и сказала, что ей необходима помощь в расследовании одного старого дела и она надеется, мистер Реймонд сможет сообщить ей и ее коллегам какие-то интересные подробности.
После этого Джейн вернулась к компьютеру, чтобы отыскать в Сети всю информацию о бывшем шефе полиции Западного Ванкувера. Примерно через полчаса она наткнулась на статью в оцифрованном архиве старой «Норт-Шор газетт», от которой у нее внутри все перевернулось.
В крошечной заметке сообщалось, что в октябре семьдесят шестого года в семье местного служащего полиции Нокса Реймонда и его жены Меган родилась дочь. Это означало, что в момент исчезновения Аннелизы в сентябре того же года жена Нокса Реймонда была примерно на восьмом месяце. К статье прилагалась фотография, на которой счастливый отец и его жена с младенцем на руках стояли на фоне седана цвета «коричневый металлик».
Телефон Джейн зазвонил, заставив ее вздрогнуть. Схватив аппарат, она нажала кнопку ответа.
– Мунро слушает.
– Сержант Мунро? Это Нокс Реймонд. Вы мне звонили?
Анжела Шелдрик засиделась допоздна в своем крошечном кубическом отсеке в редакции новостей. В этот час в редакции оставались только дежурные журналисты, томящиеся в ожидании маловероятного телефонного звонка, который поведает о какой-нибудь сногсшибательной сенсации, достойной экстренного выпуска. Флуоресцентные лампы под потолком были пригашены, из застекленного кабинета одного из редакторов доносился тоскливый вой пылесоса – там работал уборщик. Мейсон ушел сегодня домой вовремя, что было для него крайне необычно. Анжела рассчитывала снова поговорить с ним о своем криминальном шоу, но не успела. А она-то надеялась его дожать…
Откровенно говоря, Анжела злилась на босса за то, что он столь прохладно отнесся к ее замечательной идее. История Аннелизы заслуживала тщательного расследования и подробнейшего обсуждения, но Мейсон не спешил давать зеленый свет, а теперь другие СМИ, у которых было больше денег и ресурсов, сильно ее опередили. Кроме того, именно на Анжелу обрушился шквал звонков, электронных посланий и комментариев в социальных сетях, где ее называли «не имеющей понятия об этике дешевкой», «грязной королевой кликбейта»[29] и «позором современной журналистики», обвиняли в неуважительном отношении к чужому горю и стремлении «влезть без мыла в чужую жизнь». Эпоха мгновенных откликов, чтоб ее.
