Слезы обожгли глаза, и все окружающее дрогнуло и поплыло. Мэри отвернулась. Они пришли за ней. И ей некуда бежать, негде укрыться. Все кончено.
Внезапно на Мэри снизошло небывалое, невозможное спокойствие. Тело расслабилось, голова прояснилась. Мгновение спустя она поняла, в чем дело. Ей больше не нужно лгать. Почему-то Мэри вдруг вспомнилось, как они с Аннелизой хихикали за молочными коктейлями в «Белом пятне» в Королевском парке. Им тогда едва исполнилось по двенадцать лет; если разобраться – золотая пора, которая длилась лишь до тех пор, пока гормоны, мальчики, зависимость от мнения сверстников не изменили все. Пора, когда их дружба была такой же чистой, как солнечный свет или лунное сияние.
Слезы текли и текли по щекам Мэри.
– Мне очень жаль, Хедер, – прошептала она. – Честное слово, жаль…
На каждом третьем взмахе Боб со свистом втягивал воздух в легкие. Он плыл вдоль скалистого берега своего острова, сражаясь с волнами, которые так и норовили отнести его дальше в океан. Гидрокостюма на нем не было, только плавки: Бобу хотелось ощущать обжигающий холод воды. Холод и необходимость постоянно двигаться – лишь это поддерживало его, пока он плавал туда и обратно между скалистым мысом и своим причалом. Легкие пылали от усилий, мускулы ныли, воздуха не хватало, но он не мог снизить темп, не мог остановиться. Кара… Вчера вечером она так и не вернулась в мотель. Возможно, поехала к Рокко… Вчера вечером Боб и сам не раз подумывал об этом. Если Рокко исчезнет, если замолчит навсегда, им, быть может, еще удастся выкрутиться.
Вчера в мотеле Боб так и не смог уснуть, хотя выпил порядочно. До самого рассвета он ворочался на узкой кровати и думал, думал, думал… Когда наконец настало утро, он встал, взял напрокат автомобиль и на первом же пароме перебрался на Сомерсби. Кары на острове не оказалось, и Боб попытался ей позвонить, но она не отвечала. Он продолжал звонить и звонить. Ему
В очередной раз добравшись до мыса, он развернулся и поплыл обратно к причалу, яростно шлепая руками по воде, с жадностью глотая воздух пополам с соленой водой при каждом повороте головы. Он чувствовал, что люто ненавидит Кару – ненавидит всей душой. Ему наплевать, если он больше никогда ее не увидит, только бы она не сдала его полиции. А впрочем, пускай сдает – ему все равно. Что-то словно переключилось в нем, когда он узнал, что Кара солгала, будто Аннелиза занималась сексом с Дэррилом.
Он поплыл еще быстрее, стараясь убежать, скрыться, зачеркнуть все те ужасные поступки, которые совершил после того, как услышал ее ложь, – нет, которые он совершил
У Боба начинало темнеть в глазах, но он лишь удвоил усилия. Теперь, оглядываясь назад, он ясно видел, как вдруг изменилась Аннелиза. Она была такой славной, доброй, чистой и жизнерадостной, но потом, примерно в середине семьдесят шестого или чуть раньше, в ней стало проявляться что-то темное и мрачное. Можно было подумать, в силу каких-то причин она стремится к саморазрушению, самоуничтожению. Но каких именно причин? Беременность? Из-за этого она так упорно отвергала его ухаживания? И почему тогда Аннелиза спала с другими парнями? Боб никак не мог этого понять.
Но вот он уже у причала. Боб в последний раз погрузил лицо в воду, и на секунду перед ним возникло в глубине лицо Аннелизы. Боб видел его совершенно отчетливо, казалось, еще немного, и он сможет до него дотянуться. Длинные светлые волосы вокруг ее головы слегка покачивались вместе с волнами. Аннелиза протягивала к нему руки и манила за собой в холодные темные глубины.
«Иди ко мне, Робби! Иди ко мне, и мы будем вместе, как того и хотела судьба!»
