Аннелиза покачала головой и снова выпрямилась на сиденье, поправляя блузку. Отвернувшись от него, она смотрела в окно, и он почти не видел ее лица, скрытого за длинными волосами. Ему, однако, показалось, что ее щеки мокры от слез.
– Аннелиз?..
Робби осторожно протянул руку, коснулся ее подбородка, развернул к себе. Он не ошибся – глаза девушки были полны слез, сверкавших в отсветах экрана, лицо тоже блестело от влаги.
– Что случилось? Я сделал тебе больно?
Она снова тряхнула головой.
– Тогда в чем дело?
Аннелиза не ответила. Казалось, она не в силах говорить.
Робби в растерянности откинулся на спинку сиденья. Он ничего не понимал. А еще ему было немного страшно. Недавно он купил два одинаковых – для нее и для себя – серебряных медальона с изображением святого Христофора, покровителя всех серферов. Такие медальоны пользовались популярностью в Калифорнии; они считались неотъемлемой частью местного уклада, в котором Робби рос до двенадцати лет, пока его семья не переехала в Канаду. Говорили, что медальоны со святым Христофором приносят хорошую волну и удачу в океане, и серферы дарили их своим девушкам в знак любви и верности. На обратной стороне медальонов Робби заказал гравировку: традиционное сердечко со вписанной в него надписью «Р + А». Сегодня он взял их с собой, рассчитывая, что они с Аннелизой займутся сексом, а потом он подарит ей украшение в знак серьезности своих намерений. С сексом, похоже, ничего не выйдет, но ведь это не отменяет его чувств к ней!..
Сунув руку в карман, Робби достал медальоны. Один он повесил себе на шею, потом расстегнул цепочку второго.
– Тс-с, ничего не говори! – шепнул он, надевая цепочку на шею Аннелизы.
Ее рука поднялась, сжала серебряную вещицу.
– Что это?
– Настоящий серферский медальон с изображением святого Христофора, – объяснил Робби. – Святой Христофор считается покровителем путешественников, ограждает людей от опасностей, особенно тех, кто плывет по морю. Еще парни и девушки обмениваются такими медальонами, если у них все всерьез. Это как помолвка… Я бы хотел, чтобы между нами все было серьезно, Аннелиз. Ты согласна быть моей постоянной девушкой? – добавил он после короткого замешательства.
Слезы опять потекли по ее лицу, и Робби растерялся еще сильнее. Он не знал, что делать, что говорить.
– Ты не против? – спросил он наконец. – Ты ведь хочешь со мной встречаться?
Аннелиз шмыгнула носом, вытерла рукой щеки.
– Встречаться, Робби? Что ты имеешь в виду?
– Ну… мы будем все делать вместе. Ходить в школу, сидеть рядом в столовой, делать уроки, гулять по воскресеньям… Не разлучаться…
Его голос звучал все тише и в итоге оборвался совсем.
Аннелиза молча играла медальоном. На ее лице, все еще блестевшем от слез, читались неуверенность и сомнение.
– Боб? Ты меня слышишь?
Голос Рокко вырвал его из воспоминаний. Боб вздрогнул.
– Пока это только догадки, предположения, – сказал он. – Никто не знает, как обстоит дело в действительности…
– Это еще не все, Боб. Анжела сообщила, что останки совершенно точно принадлежат девушке-подростку и что жертва была беременна. Зародыш… он, типа, мумифицировался или что-то вроде того. Главное, теперь эксперты смогут сделать анализ его ДНК и определить, кто был отцом ребенка…
Внутренности Боба скрутило судорогой страха. Кровь отхлынула от головы, перед глазами все поплыло. Вот чем все кончилось! Теперь путь к отступлению отрезан, у него нет никакого выхода. Если это Аннелиза, полиция рано или поздно явится к ним и начнет задавать новые, еще более неудобные и пугающие вопросы. Его грудь сдавил ужас – темный, холодный и острый. Душил его, не позволял думать. Это конец!
«Дыши… Дыши…»
Он уже понимал, что все бесполезно, но все-таки сказал:
– Сделай что-нибудь, Рок! Ты ее начальник. Останови эту Шелдрик. Запрети ей заниматься этой темой. Отправь ее в командировку, в конце концов!..
– Ты же знаешь, я не могу. Джинн вырвался из бутылки. Как я и говорил, эта новость стала вирусной, ею полны все соцсети. Если подтвердится, что это она, Аннелиза, копы придут к нам – к тебе, ко мне, к остальным… Они возобновят расследование семьдесят шестого года, снова начнут нас допрашивать, но на этот раз у них будет образец ДНК эмбриона. И если наши ответы их не удовлетворят, – а они их
Рокко немного помолчал и добавил:
– И начнут они с тебя, Боб… Они потребуют твою ДНК!
Это прозвучало почти как угроза, и Боб почувствовал, как внутри шевельнулся гнев. А гнев, в свою очередь, заставил задуматься. У него были свои вопросы, на которые он бы не отказался получить ответы.
