– Пока только думаю… Бардак в стране, беспредел в полный рост, а дела делать надо. Меня вот запрягли. Я не хотел, но меня очень попросили, и я теперь снова в теме. Езжу, мосты навожу. Кривой беспредельщиком был, а тут реальный человек нужен, правильный. Есть у нас такой. Мы его на положение поставим, он за районом смотреть будет. Но ему поддержка нужна. Ты ему и поможешь. Как ты с Ханчиком решил, он сам на общак собирать должен?
– Решил.
– Так нельзя. На общак все должны платить, не важно, братва это или барыги. Пятнадцать процентов с навара…
– Десять, – покачал головой Игнат.
– Ну вот, уже торгуешься, – хмыкнул Клич.
Он сидел на табурете, накручивая на палец веревку, с которой велел вчера снять Игната.
– Десять, и ни копейки…
– Мы с тобой еще не договорились… Может, тебя здесь закопают, а ты условия ставишь, – недобро усмехнулся Клич.
– Или десять, или закапывай.
– Я шкуру твою спас.
– Мою. А я не один. За мной братва. Она не поймет. Десять, и точка, – качнул головой Игнат.
Какое-то время Клич пронизывающе всматривался в него, потом кивнул:
– Хорошо, пусть будет десять. Но платить должны все. Твоя бригада, Гарбузы, хлещевские и снытковские. Кто там еще?
Игнат с интересом посмотрел на Клича. Оказывается, он неплохо владел информацией. И в Хлещевской объявилась реальная братва, которая взяла под себя станицу, и в Снытковке та же песня. Там своя каша, и Кеша туда даже лезть не собирался. Игнат же пока только подумывал о расширении сферы влияния. Неплохо было бы объединить под собой весь криминал Приморско-Азовского района, но пока до воплощения задумки руки не доходили. Кеша мог решить, что он всерьез вознамерился подчинить себе дашковскую братву.
Впрочем, Кеша так думает уже давно, может, потому и сдал Игната блатным.
– Разберемся.
– Смотрящий разберется, а ты ему поможешь. Договорились?
Игнат кивнул. Не было у него другого выбора иначе, как соглашаться. К тому же Клич реально помог ему в тюрьме. Пусть и в самый последний момент бойню остановил, но спас. Еще бы чуть-чуть, и все… Да и сейчас он ему помогает. Если, конечно, это не имитация в стиле «разводка для лохов». Но какая может быть имитация, если Кривой реально рвался на место смотрящего?.. Рвался, да зарвался. Потому и схлопотал от Клича, который, судя по всему, подъехал к нему с постановой от воровского схода, узнал об Игнате и велел остановить беспредел. Сначала он хотел убить Игната, чтобы прекратить его мучения, а потом планы изменились.
– По рукам.
– Вот и хорошо.
– Что хорошо? Руки развяжи. Тогда по рукам.
Клич кивнул, достал из кармана кнопочный нож с наборной рукоятью, выщелкнул лезвие. И на руках у Игната веревки перерезал, и на ногах. И нож обратно в карман сунул. Он ничуть не боялся, что Игнат вцепится ему в горло. Не из тех он людей, которые чего-то боятся. К тому же Игнат был слишком слаб, чтобы бросаться на него. Да и смысла в том не было.
– Кто меня сдал? – спросил Игнат.
– Кому? – не понял Клич.
– Кривому. С кем-то там было договорено…
– Не знаю ничего. Я подъехал, Кривой похвастался, как у него дела идут. За Ханчика спросил… А кто тебя мог сдать?
– Не знаю… Да и не сдавали, – покачал головой Игнат.
– А зачем тогда говоришь? – всматриваясь в парня, спросил Клич.
Игнат покрутил растопыренной ладонью над головой. Дескать, состояние такое, что всякая чушь в голову приходит.
– Может, у тебя со своими проблемы?
– Подо мной не только свои. Подо мной и чужие… Ну, не совсем чужие. Ты сам про Гарбузов знаешь…
– Слышал. Только в расклады не вникал. Ты сам разбирайся. И человека жди. Я дам тебе знать, встретимся, поговорим… Если вдруг со своими проблемы, ты скажи. Будем разбираться. Кривого нет, но есть его люди. Я пойду поговорю, может, что узнаю…
Клич ушел, закрыв Игната в сарае, минут через двадцать вернулся. Сказал, что разговаривал с людьми Кривого.
– И что?
– Нормально все. Никто тебя не подставлял.
Вор выглядел очень озадаченным, Игнату это очень не понравилось. У Клича был вид человека, который собирается переступить закон или как минимум собственный договор. И еще, казалось, он говорил Игнату одно, а сам думал о другом. Напряженно думал, если не сказать, лихорадочно.
– Значит, померещилось…
– Что? – переспросил Клич.
Он то ли не разобрал слов, то ли был так погружен в свои раздумья, что не смог быстро из них вынырнуть.
– Померещилось, – повторил Игнат.
– Померещилось… Надо тебе к дантисту, брат. Сейчас фарфоровые зубы вставляют лучше, чем настоящие. Дорого, но ты же можешь себе позволить?
– Могу.
– Ну вот и хорошо… Ты побудь здесь. Сейчас машина подъедет, тебя домой довезут.
– Да я бы и сам дошел.
– Не дойдешь… Сейчас машина будет.
Клич ушел, и дверь в сарай закрыли на замок. Что-то не очень это похоже на дружественный жест.
