Квинтэссенция лютейшего киберпанкаСоциалистический Марс пал. Ограничения на киборгизацию и роботизацию отменены. К власти пришла корпорация «Голем», которую возглавляет гениальный, но очень старый Эльтас Даррел. Поговаривают, что он выжил из ума.— Дроиды лучше нас, — говорит Эльтар, а, значит, так должен думать весь Марс. — Они идеальны.С ним не согласен лидер сопротивления, у которого уж точно не все в порядке с головой. Если старик всего лишь выжил из ума, то сопротивление вместо того, чтобы сопротивляться, предлагает сыграть в игру…***Книга читается отдельно, без привязки к циклуДилогияЕсли будет время, раскидаю арты по главамПримечания автора:Книга станет платной 27 февраляhttps://vk.cc/cIKFOa буктрейлер в моей официальной группе Вконтакте у кого не открывается ЮтубПримечание: на Марсе и на Земле различный отсчет времени. Год на Марсе, считай, два земных. Поэтому герои, выросшие на Марсе, будут исчислять время Марсианскими мерками, а герои, прибывшие с Земли — земными.
«Настанет время, когда нам всем станет легче».
Дрянной был день, как ни крути.
— Прекрасный день, не находите? — доктор вежливо покачал головой, расплывшись в отеческой улыбке.
— Да, конечно, док, — Дэвид не был особым любителем спорить.
Это все Полет Миражей. Он разрывает небо и заставляет видеть сны. Оставалось только распахнуть глаза и взглянуть в напичканное красками небо, чтобы сны прошли насквозь, сделав зрачки стеклянными.
В тот день его настигла пятибалльная смерть, хотя синоптики обещали, что Полет Миражей не минует отметки в три единицы. Всего две цифры — один, и ещё один, если сложить, будет не больше двух, но этого хватило, чтобы убить его половину. Лучшую его половину, говорил себе Дэвид, правую. Как и большинство людей, он был правшой, и рабочая рука ему была дорога. Он держал ей ложку, расчесывался и умывался, заряжал оружие и бил дубинкой, и по утрам вставал тоже с правой ноги, потому что не любил с левой. Теперь ему приходилось стаскивать ее с кровати, дубовую и непослушную до тех пор, пока он не выпьет лекарство. Хватило каких-то двух баллов, чтобы заболеть, а ведь он даже не дождался пяти. Рука его тряслась, заставляя промахиваться по движущийся цели с тех пор, как он попал под неуправляемую стихию.
С этого времени Дэвид решил синоптикам больше не верить. Это следовало сделать ещё когда он стоял на одном колене, протягивая кольцо Бетани в садах Гируза, и их накрыла песчаная буря. Тогда-то она его и бросила. С тех пор минуло около года и после этого он еще видел ее пару раз в борделе, но проходило время, а прогнозы точнее не становились. Не доверяя им, он, быть может, держался бы поближе к валунам, чтобы спрятаться за них, когда дюжина самоубийц вперивалась взглядами в небо. Тогда сны не вошли бы в его глаза и не умертвили его нервы.
В конце концов, это они хотели умереть, а не он. Сборище отчаянных разверзли глубокие глотки, будто хотели проглотить звезды, хотя от них не требовалось ничего, кроме распахнутых глаз. Небо потемнело, а потом посветлело, став похожим на сплошное полотно из полыхнувших сверхновых. Тогда Полет Миражей сам превратился в огромную зияющую глотку, наполненную звёздами, и проглатывал всех, кто явился к нему. Полыхающий зев выжигал глаза и забирал разум.
Они пришли туда с разных уголков Марса, чтобы превратиться в недвижимые рыжие камни, усеивающие пыльную долину. Это был их выбор. «Они потеряли свои души», — иногда думал Дэвид, хотя не знал, что такое душа. Ему нравилось думать, что она существует, представляясь теплой зефирной дымкой, плавающей в горячем какао. Какао Дэвид тоже любил, но не больше, чем свою правую ногу или руку.
Лучше бы оставить их в покое, как они и хотели. Но городской департамент решил по-другому. Отряд быстрого реагирования был послан спасать самоубийц. Рядом с Дэвидом шли его сослуживцы, но не повезло больше всего ему одному. Отступая в укрытие, он запнулся о камень и полетел вниз. Зрительные элементы, закрывающие его глаза, треснули уже на двух баллах. Часть снов просочилась сквозь трещины, словно ледяное перламутровое молоко, и Дэвид почувствовал, как у него холодеют глазницы. Даже когда он отвернулся от неба, сны преследовали его. Они зацепились за разум и не хотели отпускать. Полет Миражей начал жечь через череп, проламывая грезами кость. К тому моменту, как Дэвид заполз за большой валун неподалеку, он уже не чувствовал части губы и нижней трети правой ноги.
— Это случилось пару месяцев назад, — Дэвид сокрушенно опустил голову. — Кое-кто сказал, что еще пара месяцев, и моя рука повиснет как плетка.
— И кто же вам такое сказал? — с интересом спросил доктор.
— Ну… кое-кто. Кто знает в этом толк.
— Не стоит верить всем, кто считает себя в чем-то экспертом.
— Даже если его сестра побывала под Полетом?
— Даже.
— Он говорит, что и с моим мозгом будут неполадки. Что будет с моим мозгом, док?
Доктор поджал губы. Значит, все-таки правда. Эти врачи говорят никого не слушать, а сами повторяют за слухами. Или вовсе молчат.
Если честно, Дэвид не хотел знать ответ. Скорее всего, он лишится возможности думать. Поэтому думать сейчас для Дэвида было особенно приятно, хотя он не очень любил этим заниматься. Мысли в его голове всегда шевелились неохотно. В его личном деле говорилось, что это было обусловлено его генетическим штампом. Когда Дэвид был еще в утробе матери, он уже задумывался как генсолдат, и многие считали, что им не требовались мозги.
«Ни слушай никого. Ты рожден, а, значит, в тебе есть смысл», — ворковала мама, целуя его в белесую макушку. А остальное не важно, говорила она. Когда он поступил на службу в марсианскую гвардию, она сказала, что он быстр и эффективен, а быстрые и эффективные глупыми не бывают, и он ей поверил. Он всегда верил ей, до самой ее смерти.
