— Простите, господин! — сразу же извинился один, по неосторожности налетевший на большого и широкого Дэвида. — Оо… — протянул лысый мальчик лет семи, задирая и задирая голову, в конце концов остановившись на лице Дэвида — не менее широком, как и все его тело, с твердыми очерченными скулами, мощной челюстью и спокойными бледно-голубыми глазами.
Мальчишка был поражен ростом генсолдата, и раскрыл рот, не скрывая своего изумления. Высокие люди на Марсе были редкостью, и Дэвид уже не удивлялся, что удивляются ему.
— Чего рот разинул, Томми, побежали! — мальчика двинули в плечо, и он отвернулся, отрывая взгляд он рослого незнакомца.
Дэвид смотрел вслед кучке мальчишек, сверкавших пятками, и в этот момент к нему закралась догадка. Больно уж они напоминали бездомышей, как и все на этой окраине — здесь даже дома выглядели, словно они были бездомны. Дэвид пошарил по бедрам, щупая карманы. Так и есть — украли кошелек. Он, быть может, и расстроился, но кошелек был совершенно пустым, а сам не стоил и десяти монеро. Несмотря на малые потери, отныне Дэвид смотрел в оба, опасаясь пропажи еще и браслета.
До места назначения — вниз, вниз и вниз, а потом направо, он добрался, держась за запястье. Здесь толпилась куча народу, ожидая прибытия транспорта. Тут же раскинулись ряды мелких лавочников, торгующих всякой ерундой. Чтобы сократить время ожидания и отвлечься от задубевших на холоде кончиков ушей, Дэвид прибился к одному из лавочников, занимая глаза безделушками. Он вжал голову в плечи и спрятал в карманы руки — ближе к ночи становилось еще холодней. К настоящей ночи, без теплых потоков воздуха, дувших с каменной пустыни жаркого синайского плато. Марс отвернулся от Солнца, позволив космосу хорошенько поморозить людей.
— Если будете так нависать, у вас глаза выпадут, — бегло прогортавил владелец прилавка.
— Глаза не могут выпасть от наклона, они хорошо крепятся в черепе, — явную насмешку Дэвид принял за чистую монету.
— Конечно, конечно. В крайнем случае можно закрыть веки, чтобы они не выскользнули, — хохотнул полноватый лавочник.
— Если глазное яблоко вышло за пределы глазницы, веки уже не помогут, — Дэвид снова принял все за чистую монету. Он отнял взгляд от безделушек. — Один раз я надавил мятежнику на череп, а у него выскользнул правый глаз. Веко просто разошлось, оно никак не помешало глазу выпасть из головы.
Бегло окинув взглядом Дэвида с головы до ног, лавочник спрятал руки в широкие карманы плаща и промолчал, проявив должное благоразумие.
Когда центр Арсии зудел от бликов и мерцаний, окраина перебивалась с тьмы на полусвет. Лавочники освещали свои товары длинными тусклыми лампами — оберегами от ушлых карманников. Но этого было мало. Каждый старался перещеголять другого, увешивая себя диодными осветителями. Полноватого лавочника стягивал неоновый пояс, впиваясь в нежную податливую плоть. Дальше он поднимался вверх — по плечам, заменяя ему подтяжки и тесемки. Окольцевав широкий воротник плаща, неон подсвечивал пористые щеки, широкий нос и полноватые изнеженные губы. На узком просаленном лбу тоже располагался фонарик. Торговец то и дело вертел головой, задерживаясь взглядом на том, что хотел бы побыстрее продать.
— У меня имеется карманная тепловая пушка, — с большей учтивостью, чем прежде сказал лавочник. — Вот, посмотрите. Пару нажатий на кончик… — он выдернул пухлыми пальцами гладкий короткий стержень из кучи всякой всячины у себя на прилавке и протянул Дэвиду. — Именно так, да… а у вас талант обращаться со всякими штучками… Тепло пойдет по руке, подождите немного и оно согреет прямо до локтя. А если положить в карман, не замерзнет то, что замерзнуть не должно. Осенние ночи нынче холодны. Всего тридцать монеро и он ваш.
Дэвид с блаженством ощущал, как трепетное тепло окольцевало пальцы, согревая продрогшие кости. Направленный поток пополз по запястью, поднырнув под рукав куртки. Дэвид даже отодвинул ткань пальцем левой руки, чтобы теплу ничего не мешало.
— Очень интересно… но я не нуждаюсь, — Дэвид смущенно протянул штуковину обратно.
Тепло в ладони растаяло, уступая место обжигающему холоду. Стало грустно. Из его рта уже давно клубился пар.
Лавочник еще раз окинул Дэвида взглядом: аккуратная одежда, довольно добротная, но не слишком дорогая. Такой человек, как Дэвид, явно не следит за модой, но следит за чистотой. Для марсианского мужчины это редкость, а, следовательно, речь шла о выучке. Он высок, плечист, на голове скучнейшая прическа, светлые волосы со слегка желтоватым отливом походили на коротко стриженную солому. Скорее всего, мужчина состоит на государственной службе, а после развала Союза у таких ветер в карманах. Он нуждается в этой тепловой пушке, просто у него нет тридцати монеро. Но, может, у него имеется меньше?
Лавочник Берти Олива не был избалован покупателями в этот морозный вечер, вся его потенциальная прибыль осела в баре у бородатого Стенли, вместе с отчаянными скидками на его протухшее разбавленное пиво.
