Неутолимая страсть полностью

Ему не давали покоя и слова Мэгги. «В тебе есть сила, Хепберн. Воспользуйся ею! Но на этот раз ничего не проси взамен!» Они так и вертелись у него в голове: ничего не проси… ничего не проси… Наконец Патрик понял, как ему поступить.

Вооружившись пером и бумагой, он написал Кэтрин свое признание и отказался от всего, что получил за ней. Патрик сунул письмо в конверт и, прежде чем запечатать, положил туда ее обручальное кольцо. Оставив конверт на столике у кровати, посмотрел на свою спящую жену. «Небо да хранит тебя, моя маленькая чертова кошка».

Утром, открыв глаза, Кэтрин повернулась и посмотрела на соседнюю подушку. Патрик всегда вскакивал ни свет ни заря. Его никогда не было рядом, когда она просыпалась. Кэтрин с удовольствием потянулась и счастливо вздохнула.

Она встала с постели и подошла к окну. Патрика ей не удалось высмотреть, зато она обрадовалась, увидев Дэвида Хепберна, который, очевидно, возвратился из Виндзора.

Выйдя из дома, Кэтрин поприветствовала молодого шотландца.

— У меня от сердца отлегло, когда я увидела вас в добром здравии, Дэвид. Я очень переживаю за свою мать. Вы что-нибудь слышали про нее?

— В замке Виндзор чумы не было, миледи. Это просто какое-то чудо. Боюсь, в Лондоне и многих других городах дела обстоят намного хуже. С вашей матушкой и леди Кери все в полном порядке, но они очень волновались за вас. Я пообещал отправить им весточку о том, как вы себя чувствуете.

— Нам с Мэгги не повезло. Мы обе заразились. Мэгги умерла, а меня выходил Патрик и спас от смерти.

— Мне кажется, мор стал затихать.

Дэвид пошел на кухню, а она к себе в спальню. И тут она увидела на столике возле кровати конверт. Она вскрыла конверт, и оттуда выкатилось ее обручальное кольцо.

С тяжелым сердцем Кэтрин развернула письмо и присела на краешек кровати. «Ты настоящий ублюдок, Хепберн, если снова бросил меня».

Она была вне себя от злости. В глазах все плыло, и ей потребовалось какое-то время, прежде чем она смогла прочесть несколько строк.

«Кэтрин!

Пожалуйста, прими мои извинения за то, что заставил тебя страдать. Наш с королем Яковом договор был бесчестным. Я искренне сожалею, что доставил тебе столько огорчений.

Этим письмом я подтверждаю, что отказываюсь от всех претензий на Спенсер-Парк, полученный за тобой. Довожу до твоего сведения, что отказываюсь также от претензий на твой Сетон в Шотландии и никогда не приму титул графа Уинтона.

Мне нужна ты, и только ты — без средств, земель и титулов. Я люблю тебя, Кэтрин, и мое единственное желание, чтобы ты любила меня. В тот момент ты испытывала ко мне благодарность, пожалуйста, не путай ее с любовью.

Я поклялся оставить тебя в покое, как только ты выздоровеешь. Выполняя свою клятву, я возвращаюсь в Кричтон. Не торопись, пусть исцелятся тело, разум и душа. Когда почувствуешь себя готовой, напиши мне и сообщи о своих намерениях.

Если захочешь, чтобы я был тебе мужем, я вернусь. Если нет, останусь в Шотландии.

Патрик Хепберн, лорд Стюарт».

Кэтрин бросила письмо на пол.

— Проклятый лорд Стюарт, — прошипела она. — Ну и оставайся в своей Шотландии!

Прошло две недели. Аппетит у Кэтрин восстановился. Критически разглядывая себя в зеркале, она признавала, что вид у нее вполне здоровый. Появился ежедневный ритуал — носить цветы на могилу Мэгги во фруктовом саду. А там деревья ломились от персиков и краснеющих яблок. Она разговаривала с Мэгги, делилась с ней мыслями, но эмоции держала в узде. После таких визитов у Кэтрин становилось легче на душе.

Имя Патрика Хепберна не упоминалось вообще, словно на это было наложено табу.

Однажды Кэтрин достала письмо Патрика и снова перечитала его. В глаза бросились выражения: «Прими мои извинения… Договор был бесчестным… Я искренне сожалею… Этим… я подтверждаю, что отказываюсь… Выполняя свою клятву…»